Женщины Цезаря

 – Они знают, что ты любишь работать, они знают, что ты любишь доводить дело до конца. Твой консульский год сведется к поединку. Вы с Бибулом так и будете мериться силой воли. Им очень не нравится, когда их принуждают к чему-либо. Им очень не нравится, когда им говорят, что они – сборище боязливых старух. Они ненавидят любое проявление силы. Ты не виноват. Ты – прирожденный автократ, Гай. И постепенно проявляется твоя неслыханная мощь, похожая на два боевых тарана, ударяющих синхронно. Boni – твои естественные враги. Но ты превращаешь во врага весь сенат. Я смотрел на их лица, пока Лукулл пресмыкался у твоих ног. Он не собирался подавать пример. Он слишком стар, чтобы быть таким хитрым, но тем не менее он послужил примером. Каждый из них увидел в нем себя – стоящего на коленях и умоляющего о прощении, пока ты высишься над ними, как монарх.

– Это же абсолютная чушь!

– Для тебя – да. Для них – нет. Если ты хочешь моего совета, Цезарь, тогда до конца года ничего не делай. Оставь ратификацию Востока, оставь законопроект о земле. Сиди и улыбайся, соглашайся с ними, лижи им задницы. Тогда, может быть, они простят тебя.

– Я скорее присоединюсь к Лукуллу на том островке в Нашем море, чем буду лизать им задницы! – сквозь зубы пробормотал Цезарь.

Красс вздохнул:

– Я так и думал, что ты это скажешь. В таком случае, Цезарь, решай сам.

– Ты хочешь меня покинуть?

– Нет. Для этого я слишком деловой человек. Ты добиваешься доходов для делового мира, поэтому комиции поддержат тебя во всем. Но лучше приглядывай за Помпеем. Он не так надежен, как я. Он просто спит и видит себя римским аристократом.

Итак, Публий Ватиний вынес на плебейском собрании вопрос о ратификации восточных соглашений в серии законов, на которые был разбит изначальный общий закон, касавшийся соглашений Помпея. Но проблема заключалась в том, что после начальной эйфории плебсу надоело это бесконечное законотворчество и он призвал Ватиния поскорее кончать с тягомотиной. Без руководства Цезаря (который был верен своему слову не помогать Ватинию) сын нового римского гражданина из Альба-Фуценции не мог разобраться в том, какого размера данью следует облагать восточных правителей и как определять границы царств. Поэтому плебс делал грубые ошибки от закона к закону, постоянно занижая дань и слишком туманно определяя границы. Boni, со своей стороны, допустили все это, поскольку в течение всего месяца им не удалось наложить вето ни на один законопроект Ватиния. Они предпочли жаловаться – громко и долго – после того, как все было закончено, и использовать произошедшее как пример того, что случается, когда прерогативы сената узурпируются законодательными органами.