Женщины Цезаря

Неужели так всегда и будет? Неужели нет никого, к кому он сможет обратиться как к равному? Я молюсь, чтобы однажды он обрел настоящего друга. Увы, не в жене. Мы, женщины, не обладаем ни широтой кругозора, ни опытом общественной жизни, которые ему необходимы в настоящем друге.

Но то пятно на нем, связанное с царем Никомедом, означает, что Цезарь никогда не решится на близкие отношения с мужчиной. Он слишком хорошо знает, что начнут говорить люди. За все эти годы не было ни одного слуха о какой-нибудь порочащей его гомосексуальной связи – разве это не служит доказательством? Но на Форуме всегда найдутся подобные Бибулу. И еще – Сулла. Это – предостережение. Цезарь не должен повторить судьбу Суллы!

Я поняла наконец, что он никогда не женится на Сервилии. Что он вообще никогда больше не женится. Сервилия, конечно, страдает, но у нее есть Брут, на котором она и отыгрывается. Бедняга Брут! Хоть бы Юлия его любила! Но она его совсем не любит. Как может существовать такой брак, без любви?..»

Последняя мысль резко поставила на место костяшку счетов, которые всегда быстро щелкали у нее в голове.

Но вслух Аврелия только и спросила:

– Бибул был на пиршестве?"

"– О да. И Катон, и Гай Пизон, и прочие boni. Храм Юпитера Всеблагого Всесильного – огромное помещение, поэтому они расположились на ложах как можно дальше от меня. Близкий друг Катона Марк Фавоний, наконец-то ставший квестором, был центром их группы. – Цезарь хмыкнул. – Цицерон сообщил мне, что Фавония на Форуме называют «обезьяной Катона». Восхитительный двойной каламбур. Он подражает Катону во всем, в чем только можно. Он даже не носит тунику под тогой! Но вдобавок он еще и тупица. А ходит действительно, как обезьяна, вразвалку. Забавно, да?

– И правда остроумно. Это придумал Цицерон?

– Думаю, он. Но сегодня он вел себя очень сдержанно. Вероятно, из-за того, что Помпей заставил его поклясться, что он будет вежлив со мной, а Цицерон не хочет осложнений после осуждения Рабирия.

– Ты как будто чем-то огорчен, – с иронией заметила мать.

– Я бы хотел, чтобы Цицерон был на моей стороне, но почему-то этого не происходит, мама. И я готовлюсь.

– К чему?

– К тому дню, когда он решит присоединиться к boni.

– Неужели он зайдет так далеко? Помпею Магну это не понравится.

– Сомневаюсь, что он когда-либо станет полноправным членом компании boni. Им не нравится его самомнение. Впрочем, как и мое. Но ты ведь знаешь Цицерона. Он – настоящий кузнечик с болтливым и своевольным языком, если, конечно, может существовать такой зверь. Он постоянно попадает в неприятности из-за своего языка. Возьми хотя бы Публия Клодия и его «шесть дюймов». Ужасно смешно! Разумеется, всем, кроме Публия и Фульвии.