Женщины Цезаря

Клодий побелел:

– Почему? Это же так просто!

– А ты забыл, что твой шурин Целер – авгур? Он ведь отказался зарегистрировать твою кандидатуру на должность плебейского трибуна.

– О-о…

– Не отчаивайся, все будет хорошо. Тебе только надо подождать, когда Целер уедет в свою провинцию.

– Но я хотел быть плебейским трибуном в этом году!

– Я понимаю твое желание. Но это невозможно. – Цезарь помолчал и тихо добавил: – Нужна взятка, Клодий.

– Какая? – осторожно спросил он.

– Убеди молодого Куриона перестать болтать чепуху обо мне.

Клодий тут же протянул руку.

– Сделано! – заверил он.

– Отлично!

– Ты уверен, что тебе больше ничего не нужно, Цезарь?

– Только твоя благодарность, Клодий. Я думаю, ты будешь очень хорошим плебейским трибуном, потому что ты – не такой вертопрах, чтобы не знать силу закона.

И Цезарь отвернулся, улыбаясь.

Естественно, Фульвия ждала неподалеку.

– Ничего нельзя сделать, пока Целер не уедет в провинцию, – сообщил ей Клодий.

Она обняла его за талию и страстно поцеловала, шокируя свидетелей их встречи.

– Он прав, – согласилась она. – Мне нравится Цезарь, Публий Клодий! Он напоминает мне дикого зверя, притворяющегося ручным. Какой бы демагог из него получился!

Клодий почувствовал приступ ревности.

– Забудь Цезаря, женщина! – рявкнул он. – Помни, ты – моя жена! Я – единственный, кто будет великим демагогом!

В календы квинтилия, за девять дней до курульных выборов, Метелл Целер созвал сенат обсудить распределение консульских провинций.

– Марк Кальпурний Бибул хочет сделать заявление, – сообщил он переполненному сенату. – Я предоставляю ему слово.

В окружении boni Бибул поднялся, стараясь выглядеть внушительно и аристократично, несмотря на маленький рост.

– Благодарю, старший консул. Мои уважаемые коллеги-сенаторы, я хочу рассказать вам историю про моего хорошего друга, всадника Публия Сервилия, который происходит не из патрицианской ветви этой знатной семьи, но имеет общих предков с Публием Сервилием Ватией Исаврийским. Сейчас у Публия Сервилия имущественный ценз в четыреста тысяч сестерциев, но его доход целиком зависит от небольшого виноградника в Фалернской области. Виноградник так славится качеством вина, что Публий Сервилий уже в течение нескольких лет запасает это вино, чтобы потом продавать по баснословной цене по всему миру. Говорят, что и царь Тигран, и царь Митридат покупали это вино, а парфянский царь Фраат покупает до сих пор. Вероятно, царь Тигран тоже. Тем более что Гней Помпей, ошибочно называющий себя «Великим», самовольно простил этому царю его правонарушения – от имени Рима! – и даже позволил сохранить основную долю дохода.

Бибул помолчал, окинул всех взглядом. Сенаторы сидели тихо, на задних скамьях никто даже не дремал.