Женщины Цезаря

Затем, если бы я добавил к первоначальному законопроекту еще немного – скажем, разрешить Магну сохранить свои полномочия и армии в Этрурии и выдвинуться на должность консула на следующий год in absentia, – как ты думаешь, этого было бы достаточно, чтобы вызвать мощное извержение?

Цезарь засмеялся:

– Вся Италия покроется горячим пеплом!

– Ты известен как большой знаток законов, великий понтифик. Ты не откажешься помочь мне разработать детали?

– Не откажусь.

– Будем помнить об этом. Просто на случай, если к следующему январю Гибрида все еще не сможет покончить с Катилиной. Я бы хотел, чтобы в конце срока меня отстранили от должности!

– От тебя будет вонять хуже, чем от солдатского шлема, Непот, но только для таких, как Катул и Метелл Сципион.

– Запомни также, Цезарь, что понадобится весь народ, а это значит, я не могу созвать собрание. Для этого мне нужен будет хотя бы претор.

– Интересно, – обратился Цезарь к Целеру, – о ком из преторов может думать твой брат?

– Не имею понятия, – серьезно ответил Целер.

– И после того как тебя заставят уйти из трибуната, Непот, ты отправишься на Восток, к Помпею Магну.

– На Восток, к Помпею Магну, – подтвердил Непот. – Так они не посмеют преследовать меня, когда я вернусь домой – с тем же самым Помпеем Магном.

Братья Метеллы тепло попрощались с Цезарем и пошли своей дорогой. Цезарь смотрел им вслед. Отличные союзники! «Но беда в том, – подумал он, вздохнув и входя в дом, – что никогда не знаешь, как все может измениться. Союзники нынешнего месяца могут обернуться противниками в следующем. Никогда не знаешь».

С Юлией было легко. Когда Цезарь послал за ней, она бросилась к нему, крепко обняла:

– Tata, я все понимаю! Даже то, почему ты не мог видеть меня целых пять дней! Какой ты умный! Ты навсегда поставил Цицерона на место!"

"– Ты так думаешь? Я нахожу, что большинство людей не знают своего места и потому противятся, когда кто-то, например я, вынужден ставить их туда.

– О-о, – с сомнением протянула Юлия.

– А что насчет Сервилии?

Она села ему на колени и стала целовать белые ниточки морщинок у глаз.

– А что сказать, tata? Я свое место знаю. С этого места я не могу судить тебя. Брут такого же мнения. Мы решили считать, что ничего не изменилось. – Она пожала плечами. – И правда, ничего не изменилось.

– Какая умная птичка сидит в моем гнезде! – Цезарь прижал к себе дочь и стиснул ее так крепко, что она чуть не задохнулась. – Юлия, ни один отец не смел и мечтать о такой дочери! Я счастлив. Я не променял бы тебя на Минерву и Венеру в одном лице!

За всю свою жизнь Юлия не была так счастлива, как в этот момент, но она была достаточно мудрой птичкой, чтобы не расплакаться. Мужчинам не нравятся женщины, которые плачут.