Женщины Цезаря

Единственный способ помешать этому – аннулировать lex regia de perduellionis царя Тулла Гостилия. Поэтому сегодня утром я созову сенат и предложу издать указ, предписывающий трибутным комициям аннулировать этот закон. Это не займет много времени, о чем я позабочусь. Затем я сразу же созову трибутные комиции. – Цицерон закрыл глаза, вздрогнул. – Но боюсь, что я вынужден буду воспользоваться senatus consultum ultimum, чтобы обойти закон Дидия. Мы не можем ждать семнадцать дней, необходимых для ратификации. Не можем мы позволить и contiones.

Бибул нахмурился:"

"– Я не претендую на такое отменное знание законов, как ты, Цицерон, но, безусловно, действие senatus consultum ultimum не распространяется на трибутные комиции. Если только трибутные комиции не созваны в связи с Катилиной. Мы, конечно, знаем, что суд над Рабирием – это все из-за Катилины, но единственные из голосующих в комициях, кому тоже все известно, – это сенаторы, а их будет недостаточно, чтобы добиться перевеса во время голосования.

– Senatus consultum ultimum действует так же, как диктатор, – твердо сказал Цицерон. – Он заменяет все обычные функции комиций и государства.

– Плебейские трибуны наложат вето, – сказал Бибул.

– В период действия senatus consultum ultimum вето недействительно.

– Что ты хочешь этим сказать, Марк Туллий? Что я не могу наложить вето? – спросил Публий Сервилий Рулл спустя три часа в трибутном собрании.

– Уважаемый Публий Сервилий, в Риме сейчас введен senatus consultum ultimum, а это значит, что действие вето трибуната временно приостанавливается, – сказал Цицерон.

Собралось очень мало народа, поскольку многие завсегдатаи Форума предпочли пойти на Марсово поле – посмотреть, что два Цезаря делают с Гаем Рабирием. Но те, кто остался в пределах померия, чтобы полюбоваться, как Цицерон справится с атакой Цезаря, были не только сенаторы и приверженцы фракции Катула. Вероятно, более половины собравшихся – человек семьсот – принадлежали к противной стороне. И среди них, как заметил Цицерон, стояли Марк Антоний со своими братьями, молодой Попликола, Децим Брут и не кто иной, как Публий Клодий, занятый болтовней с любым, кто готов его слушать. И всюду они сеяли беспокойство, мрачные взгляды, ворчание.

– Погоди, Цицерон, – сказал Рулл, отбросив формальности, – при чем тут senatus consultum ultimum? Да, существует такой декрет, но он имеет отношение только к восстанию в Этрурии и к деятельности Катилины.