Женщины Цезаря

Но только не в условиях действия senatus consultum ultimum – декрета, который издает сенат Рима в чрезвычайных обстоятельствах, чтобы сохранить благополучие государства, какие бы меры ни пришлось применить, чтобы обеспечить это благополучие. Подумайте о наших предателях здесь, в Риме. Вспомните, что есть еще и другие, которых мы ищем, потому что они сбежали, прежде чем их удалось арестовать. Пятеро сами признали свою вину, не говоря уже о показаниях, которые вы слышали от Квинта Курия, Тита Вольтурция, Луция Тарквиния и Брога, вождя аллоброгов. В условиях действия senatus consultum ultimum этих признавшихся предателей не обязательно предавать суду. Поскольку в данный момент мы находимся в крайней опасности, этот почтенный орган, сенат Рима, имеет право предпринять все необходимое, чтобы сохранить спокойствие в городе. Держать таких людей под охраной в частных домах в ожидании судебных слушаний, а потом выставить их перед народом на Форуме во время этих слушаний – равносильно раздуванию нового мятежа! Особенно если Катилина и Манлий, официально объявленные врагами Рима, будут все еще на свободе, в Италии и с армией. Эта армия может даже напасть на наш город, чтобы освободить предателей во время слушаний!

Поняли ли они его? Да, решил Цицерон. Пока не посмотрел на Цезаря, который сидел на нижнем ярусе очень прямо, сжав губы, с пылающими на бледных щеках яркими пятнами. Цезарь выступит против, а он очень хороший оратор. Он – городской претор, избранный на следующий срок, а это значит, что, если порядок не изменить, Цезарь будет говорить первым.

Нет, Цицерон должен убедить всех, доказать свою правоту прежде, чем Цезарь откроет рот! Но как? Цицерон обвел взглядом задний ряд, увидел маленького старого Гая Рабирия, который заседал в сенате уже сорок лет и ни разу не выдвигался на какую-либо должность, и следовательно, он все еще был заднескамеечником. Но – наиболее влиятельным заднескамеечником. Не то чтобы Рабирий был средоточием всех добродетелей. Из-за своих темных делишек и аморальности Рабирий не пользовался любовью римлян. Он также принадлежал к той группе аристократов, которая забралась на крышу курии Гостилия. Он был среди тех, кто отрывал черепицу и забрасывал ею Сатурнина…"

"– Если бы сенату пришлось решить судьбу тех пятерых, кто у нас под охраной, и тех, кто сбежал, его члены были бы освобождены от ответственности перед законом, подобно тому как не ответил перед законом уважаемый Гай Рабирий за убийство Сатурнина! Senatus consultum ultimum освобождает всех и разрешает все. Я буду отстаивать свое мнение! Сегодня сенаторы должны решить судьбу наших пятерых узников, признавшихся в совершении преступления. Держать их до судебных слушаний, по моему мнению, значило бы подвергать Рим опасности.