Женщины Цезаря

Цепион умер, так и не увидев перед смертью брата, не подержав его руки.

Вода ручьями стекала с Катона на пол. Катон стоял возле постели, глядя на стержень и утешение всей своей жизни, неподвижную и страшную фигуру, лишенную цвета, энергии, силы. Глаза закрыты, на веки положены монеты. Край серебряной монеты торчит в приоткрытых губах. Кто-то другой снабдил Цепиона платой за переправу через реку Стикс. Здесь решили, что Катон не приедет.

Вдруг Катон открыл рот и издал звук, который поверг в ужас всех, кто слышал его. Это был не плач, не вой и не визг. Это была их жуткая смесь – животная, мрачная, страшная. Присутствующие инстинктивно шарахнулись в стороны, дрожа, когда Катон бросился на мертвого Цепиона и стал целовать его спокойное лицо, ласкать безжизненное тело. Слезы текли из глаз Катона, и время от времени снова раздавались эти ужасные звуки. Катон оплакивал уход единственного человека в мире, который значил для него все, был ему утешением в ужасном детстве, стал якорем и скалой для мальчика и мужчины. Это Цепион отвел взгляд трехлетнего ребенка от дяди Друза, истекающего кровью и кричащего на полу, и взял груз всех тех страшных часов на свои шестилетние плечи. Это Цепион терпеливо слушал, пока его тупица-братец с большим трудом познавал азы учения, без конца повторяя одно и то же. Это Цепион вразумлял Катона, уговаривал и упрашивал, убеждал его продолжать жить, когда Эмилия Лепида так жестоко предала его. Это Цепион взял его в свою первую кампанию, научил быть бесстрашным солдатом, радовался, когда он получил армилы и фалеры за храбрость, проявленную в бою, который более известен из-за солдатской трусости, ибо Катон и Цепион служили в армии Клодиана и Попликолы, трижды потерпевшей поражение от Спартака. Всегда, всегда Цепион.

И теперь Цепиона нет. Цепион умер один, без друзей, и никто не держал его руку в последний момент. Ощущение вины и угрызения совести сводили Катона с ума. Он остался там, где лежал мертвый Цепион. Когда Катона попытались увести, он стал драться. Его пробовали уговорить – он заглушал слова воем. В течение почти двух дней он отказывался выйти из комнаты, где лежал, укрывая своим телом Цепиона. И самое худшее, никто – никто! – не понимал всего ужаса этой потери. Никто не догадывался, какой одинокой станет отныне его жизнь. Цепион ушел, а с Цепионом ушли любовь, здравый смысл, безопасность.

Но наконец Афинодору Кордилиону удалось пробиться сквозь сумасшествие. Философ начал говорить Катону, как должен вести себя в подобной ситуации истинный стоик. Катон поднялся и отправился устраивать похороны брата. На нем все еще были грубая туника и вонючий дорожный плащ, он был не брит, лицо грязное, покрытое коркой от высохших слез.