Бесноватый цесаревич

– Стой, – слышу уже в спину приказ Екатерины и оборачиваюсь. – Даже ненароком не смей больше хулить церковь, как католическую и тем более православную. А теперь иди.

Это как раз понятно. Екатерина очень много сделала, чтобы сгладить последствия раздела Речи Посполитой. Многие поляки получили посты и прочие милости. Было заключено немало браков между польской и русской аристократией. И здесь я, весь такой борец с католичеством. А поляки, австрийцы с испанцами и есть оплот этого самого католичества. Австрийцы вообще наши главные союзники уже семьдесят лет, что для истории чуть ли не рекорд, хотя я в гробу видел таких союзников. Понятно, что этот пассаж предназначался больше для австрийского посла и польских дворян.

В полной тишине выхожу из залы, которая уже заполнилась под завязку. Расталкивать никого не пришлось, публика сама организовала мне коридор, но горячее дыхание стоящих вплотную людей ощущал буквально всем телом. Ухмылки и откровенное злорадство на многих лицах не вызвали у меня никакой реакции. А вот полные слез глаза Юли и бледная как мел Лиза резанули, как ножом по венам. Александр стоял рядом с ними, но по его лицу нельзя было прочитать никаких эмоций.

– Я пройдусь пешком до дворца. Вам лучше остаться, пока не закончится праздник, – произнес я с улыбкой супруге.

Воспитание не позволяло ей разрыдаться, но она была близка к срыву. Я немного покрутил головой, показывая, что нельзя проявлять эмоции. Юля девушка умная, поймет. Кивнул Лизе с братом и пошел далее, сквозь еще более уплотнившийся коридор из придворных."

"Дорога к выходу показалась мне бесконечной. Десятки лиц, яркая одежда, спертый воздух с запахом духов вперемешку с потом, перешептывания и презрительные взгляды, нервный смех. Я не обращал внимания ни на что. С трудом душил и прятал внутри себя бешенство, которое меня просто распирало. Странная реакция, опять лезет подсознание прежнего Константина. Я с пониманием отношусь к обструкции от Екатерины. Зарвался и наговорил много лишнего. Она обязана была отреагировать. У выхода понял, что не помню, где моя шляпа. Но тут, как джинн из бутылки, возник Дугин с моей двууголкой. Вышел на улицу, вдохнул свежий сентябрьский ветер, отмахнулся от кареты, дверцу которой уже распахнул лакей, и медленно пошел в сторону Мраморного дворца. Постепенно успокоился и начал анализировать прошедшие события.

Глава 9

30 сентября – 11 октября 1796 года, Российская

империя, Санкт-Петербург – Гатчина – Великий Новгород

На фоне приема и скандала, спровоцированного Екатериной, день рождения Павла прошел скромно. Посетить торжество я планировал и до приказа отбыть в армию. Мы с Юлей приехали ближе к вечеру.