Цербер для непокорной

Нехотя отрываю взгляд от окна и фокусирую зрение на его профиле. Он смотрит четко вперед, руки уверенно держат руль. Вот только пальцы, часто барабанящие по баранке, выдают его нервное состояние, которое вторит моему в унисон.

– Я не знаю, где он, – отвечаю резко, поджимая после губы.

Сразу обозначаю, что не в курсе. Хотя даже если бы и знала что-то, то не сказала бы. Уж кому–кому, но точно не ему, да и брата предавать даже за свою безопасность… Нет…

– Что ты знаешь о его работе? – продолжает он спокойным тоном, не показывая своего отношения к моей реакции и позиции в этом вопросе.

Со стороны могло бы показаться, что это обыденный бытовой разговор, во всяком случае в воздухе не витало напряжения, присущего допросу. Как тому, который мне устроили работники Игната, брата Галаева.

– Мы особо рабочие вопросы дома не обсуждали, – решаю не лезть на рожон и в таком же духе просто пожимаю плечами.

– А о чем говорили? – новый вопрос тут же следом.

Я окончательно теряю нить логики, за хвост которой мне вроде бы удалось ухватиться, но с каждой минутой я становилась все более растерянной, не понимая, каким образом это все относится к теме.

– Не знаю, что вы там думаете с братом, но мой Богдан – не предатель, не вор и не преступник. Так что одно я знаю точно. Его подставили, – защищаю родственника, даже подаюсь вперед, глядя прямо в лицо Фариду, который в этот момент как раз отвлекся от дороги и взглянул в мои пылающие негодованием глаза.

Ощущаю, как от гнева дернулось нижнее веко глаза с левой стороны, но не подаю вида, что это как–то меня беспокоит. Мужчина цепким взглядом охватывает мои скулы, сжатые челюсти, губы–ниточки, подрагивающие крылья носа и останавливается снова на моих глазах. Словно гипнотизирует, вынуждая говорить правду. Но я не двигаюсь и взгляда не отвожу, ведь знаю… Я права…

– Ты ошибаешься, – цедит он сквозь зубы и чему–то улыбается своей вымораживающей улыбкой, а затем отворачивается, снова следя за дорогой.

От этого у меня мороз по коже, будто меня коснулось ледяное дыхание северной тайги.

– В твоем мире это, может быть, и норма, – говорю с горечью, хотя изнутри вверх поднимается волна протеста на его высказывание, – а в моем все устроено совершенно по–другому."

"Первое время он молчит, в этот момент как раз включает левый поворотник и обгоняет грузовик, который сигналит нам несколько раз в капот. Но мужчине плевать, он лишь нажимает с силой на педаль газа, и мы резко ускоряемся. Адреналин впрыскивается кровь, сама я вжимаюсь спиной к сиденью и прикрываю глаза, молясь, чтобы мы не попали в аварию. Надеюсь, что такие негативные впечатления от поездки не скажутся на ребенке.

– В каком моем мире? – наконец, подает он свой грубый голос.

Вижу, как у него дергается пульс на шее.