Цербер для непокорной

Если бы не ночной разговор с братом, я бы категорично отказалась, но теперь решаю действительно дать ему настоящий шанс, ведь помогая моему брату, он показал, что ему небезразлична моя семья, а это довольно важно для меня. Так что на вопрос о переезде я киваю, но ничего не произношу, еще не в силах говорить об этом вслух. Мужчины помогают мне все упаковать, я лишь держу Дину в руках. Фарид помогает мне сесть в автомобиль, загружает с Тимуром чемоданы и сумки в багажник, закрывает дом на замок, а затем мы трогаемся с места и едем в город, где началась вся наша история, в дом Фарида. В какой–то момент Дину из моих рук забирает Галаев, я же зеваю и, привалившись к его плечу, засыпаю. А когда просыпаюсь, мы уже останавливаемся аккурат возле крыльца дома. Сонная, я ничего не соображаю, так что иду следом за отцом своей дочери, который уверенно идет впереди, держа на руках нашу Дину. Тимур открывает дверь, помогая нам зайти, и когда мы поднимаемся в спальню, решая отдохнуть, первым делом Фарид ведет меня почему–то в смежную комнату. И как только я туда захожу, в шоке замираю. Здесь все преображено. Обои бледно–розового цвета, детская кроватка, все оформлено, как положено, такое за пару дней не сотворить. И тут, когда я вижу, что все выполнено в девчачьих тонах, а такое сделать за короткий срок невозможно, я понимаю, что он все знал с самого начала. И не врал, что сразу просек вранье врача. А это получается… Что все его слова про сыны были… Ложью, действительно, обманом… И он, правда, любит нашу дочь… Нашу Дину…

Фарид помогает нам расположиться, а затем спускается вниз, кому-то звонит на ходу. Я уже привыкла, что он постоянно работает, но при этом уделяет достаточно времени и мне, и Дине. Так проходит несколько недель. Тишь да гладь и идиллия. И пусть еще много шероховатостей, которые причиняют неудобства, но постепенно, живя вместе, и мы притираемся друг к другу.

– Ты влезла мне под кожу и поселилась под сердцем, сан дахар, – однажды впервые признается в своих чувствах, пусть и не напрямую, но от него эти слова звучат даже весомее.

– А почему ты вёл себя так? – спрашиваю, а сама уже знаю ответ.

Ощущаю это так же четко, как сейчас его будоражащее мое тело присутствие.

– Как? Грубо? – грустно улыбается, затем заправляет прядь моих волос за ухо.

– Да, – киваю, а сама беру его ладонь и опираюсь на нее щекой, чувствуя исходящее от него тепло и вбирая его в себя до дна.

– Я ведь не сразу в тебя влюбился, Лера. И ты уже понимаешь, что мужчина я не сахар, милым не буду всегда. Я взрослый мужчина со своими заскоками, так что… Тебе придется привыкнуть ко мне, – говорит довольно грубовато, по–мужицки так, но мне нравится.

Я усмехаюсь, за все месяцы, проведенные с ним, уже поняла, какой он противоречивый человек настроения.