Цербер для непокорной

– Ты выйдешь за меня? – задает он вдруг неожиданный вопрос, окончательно вгоняя меня в ступор.

Я лишь в удивлении открываю рот и пялюсь на него, даже не знаю, что сказать, но затем встряхиваю головой и сурово, как мне кажется, поджимаю губы.

– Нет, – говорю категорично, сжимаю кулаки и опускаю взгляд, не могу встречаться с его проницательными глазами даже на миг.

Меня всю потряхивает, я чувствую, как он стискивает челюсть, тяжело дышит, словно вот–вот закипающий чайник.

– У нас еще будет время поговорить об этом, – произносит уже более холодно, а затем переводит взгляд на девочку и добавляет голосом, не терпящим возражений: – Дочка будет носить мою фамилию. Дина Галаева.

И, сказав свое последнее слово, затем разворачивается и, чеканя шаг, выходит из палаты, оставляя меня сидеть на кровати и смотреть ему вслед. Когда он уходит, я окончательно расклеиваюсь и опускаю голову, обхватываю лицо ладонями и чувствую, как они постепенно увлажняются от моих беззвучных слез. Постепенно успокаиваюсь, но мандраж меня не отпускает. Так что следующего дня – дня выписки – я жду со страхом, который поселился внутри меня и не желает уходить.

Вот только когда настает час икс, он просто молча помогает мне собраться и отвозит домой к Богдану. Я все это время сижу на нервах, с испугом глядя наружу через стекло. Вот только мы едем по уже знакомому мне маршруту, ни разу не отклоняясь. А когда машина останавливается аккурат возле нашего с Богданом нынешнего дома, я с недоумением смотрю на молчавшего все это время Фарида.

– Идем, Лера, – говорит он устало, затем помогает мне выйти.

Тимур все это время несет сумки, а когда мы заходим в дом и поднимает в мою комнату, я ахаю от вида детской кроватки, подгузников и одежды для малышки.

– Я прикупил все необходимое на первое время, но надеюсь, что оно не затянется, – произносит странным подрагивающим голосом Галаев, не отрывая своего взгляда от Дины.

А та не видит всей этой красоты и посапывает во сне, причмокивая губками. Я же с благодарностью смотрю на мужчину и быстро отворачиваюсь, когда ловлю в ответ его сияющий взгляд. Отчего–то мне безумно неловко, и я никак не могу успокоить свое колотящееся сердце.

– Дай мне ее, а сама устраивайся пока, – шепчет Фарид, а затем тянет руки к дочери.

Я отдаю ее уверенно, а затем со стороны наблюдаю, как он с ней о чем–то воркует, и со странным чувством понимаю, что он ее действительно любит. Я до сих пор не могу в это поверить.

– Уже приехали, – появляется на пороге спальни Богдан и невеселым взглядом смотрит на Галаева, который окидывает его лишь холодным взором, а затем снова возвращает все свое внимание к дочке.

– Ага, только что, – сонно зеваю, а затем, услышав похныкивания дочки, тяну к ней руки.