Центр силы

Хромал я, понятное дело, для виду. Но крокодилла воодушевился спектаклем и развил максимальную скорость. Я бы сказал, даже невероятную для такой массивной ленивой туши… А поскольку лап у него было шесть, то промахнуться мимо ловушки он бы никак не смог. Сначала на шип насадилась левая передняя лапа. И это заставило крокодиллу остановиться и зашипеть, подёргивая ножкой.

А потом, когда он снова рванул ко мне — та же печальная участь постигла одну из задних лап. И я впервые услышал, как этот ящер-переросток орёт. Надо сказать, впечатляло…

Он ревел на каком-то низком, вибрирующем звуке. И в этом рёве отчётливо слышались боль, обида и обещание страшно отомстить. К счастью, крокодилла быстро нашёл виноватого — меня, то есть. И снова рванул за обидчиком по прямой, на ходу широко распахивая пасть. А я побежал прочь, артистично прихрамывая.

От шагов этого зелёного негодяя аж земля дрожала. Вполне себе реально, а не образно. И я бы рад был оторваться от него чуть побольше… Но в процессе бегства как-то позабыл, что на дворе ночь. И что вижу я не дальше, чем проникает в темноту свет факела.

Поэтому снова не рассчитал маршрут…

Как результат — подвернул ногу. Можно было ускориться, и несмотря на травму, но боюсь, что хватило бы меня ненадолго. И вот тут я стал очень хорошо понимать Трибэ…

Даже имея возможность воскреснуть, я вовсе не был уверен, что воскресну именно я. А раз воскресну не я — то, может, эта жизнь у меня всё равно единственная? Раньше-то все эти сомнения как-то в голову не лезли… А тут, стоило ощутить за спиной поступь своей гибели, как сразу стало очень страшно…

Одна беда — отсиживаться мне было негде. И, подстёгнутый страхом, я продолжил драпать туда, где крокодиллу ждала следующая ловушка. А сил у меня вдруг появилось столько, что я мог бы так бежать всю ночь! В голове даже вертелись строчки древней песни про какого-то парня, который шагал по Москве…

Я представил, каким сюрреализмом будет выглядеть бегущий в ночи Вано, за которым гонится пятнадцатиметровая рептилия, а он при этом напевает, что идёт и шагает по Москве… И самому стало жутковато.

К моменту, когда я увидел в траве колья, бегство уже превратилось в какую-то рутину. И даже успело слегка поднадоесть — хотя, конечно, всё равно было страшно. Я пролетел по склону холма к копьям и встал прямо за ними. Точнее, начал замедляться и, охая и ахая, хвататься руками за бок.

Рукоплескать моему актёрскому таланту крокодилла не стал, по понятным причинам. А вот разгон взял нехилый… И глядя на то, как резво приближается эта туша, я вдруг отчётливо понял, что поднять колья могут и не успеть.

И тогда я снова бросился бежать, выкрикивая на ходу:

— Поднима-а-а-ай!.. Поднима-а-а-ай!

Как мне казалось, я должен был орать во всё горло.