Моя любой ценой

– Тут…

- Все вон, что здесь неясного?

Теперь он уже рявкает, даже не пытаясь хотя бы выглядеть сдержанным.

Ой, мамочки….

Оказаться с ним вот таким запертой в доме, вдвоем, - хуже, чем в клетку с опасным хищником зайти и еще замок за собой закрыть…

Дверь спальни захлопывается с таким же грохотом, с ноги. Даже с большим, - мне кажется, что она сейчас, вместо того, чтобы захлопнуться, просто разлетится в щепки.

Север резко сбрасывает меня с себя, так, что мне с трудом удается удержаться на предательски дрожащих ногах.

Впечатываюсь в стену, желаю только одного, - вжаться в нее полностью.

А он нависает.

Прижимает меня к ней еще сильнее своим невозможно огромным, каменно твердым телом.

Чувствую его ярость, его слишком тяжелое дыхание с вырывающимися из него легкими хрипами.

Хочется зажмуриться. Вжать голову в плечи и испариться.

Неимоверным усилием воли я все же заставляю себя поднять голову и посмотреть ему прямо в полыхающие яростью глаза.

– Блядь, - вырывается хрипом из его губ.

И тут же тяжелый кулак с грохотом впечатывается в стену прямо у моей головы.

- Ты что творишь, пигалица? – Что устроила? Тебе совсем жить надоело?

- У нас был договор, - он глубоко вдыхает, будто этим вдохом усмиряет собственную ярость.

Голос становится более спокойным, в него снова добавляются те самые бархатные нотки, от которых невольно коленки сами начинают дрожать. Но он звучит слишком вкрадчиво. И я прекрасно слышу даже сквозь одежду, как бешено колотится сейчас его сердце. Каждый его удар будто отбивается физически, бьет прямо в мои ребра. Эта вкрадчивость опаснее крика. Однозначно понятно.

– Ты заключила его по собственному выбору."

"Успеваю только судорожно сглотнуть. Из горла вырывается тихий жалкий писк, потому что его рука тут же оказывается на моей груди, скользнув под одежду.

– Ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает договор?

Пальцы сжимают мой сосок, выкручивают его вверх, и мое тело снова выходит из-под моего контроля, мгновенно реагируя, тут же опаляя меня насквозь жаром. Волна, полыхающая, пронзающая меня, как током, спиралью раскручивается внизу живота.

Не смотреть. Не смотреть бы еще в его глаза!

Но не могу оторваться! Он снова будто загипнотизировал меня, в одно мгновение полностью подчинил своей власти.

Даже голову повернуть не могу.

Только губу закусываю, не в силах оторваться от его потемневшего, совершенно черного взгляда, в котором уже начинает полыхать знакомое мне пламя.

– Их ждет наказание, - каждое слово этих бархатных звуков бьет по мне, как по оголенному нерву.

Все тело покрывается мурашками в единый миг.

– Тяжелые санкции, - лицо Северова приближается, а рука обхватывает уже всю грудь полностью.