Моя любой ценой

Потому что челюсти сжимаются еще сильнее, а слова он выплескивает сквозь зубы, убивая меня своими чертовыми глазами, в которых уже разыгралась самая безумная буря ярости из всех, которые я когда-либо видела.

– Как только смогу, - выдыхаю и ненавижу себя за свой задрожавший голос. – Как можно дальше.

Его губы сжимаются в тонкую нить. Такое ощущение, что прям до боли.

Из горла вырывается что-то похожее на короткий рев.

Он так же резко забрасывает меня на плечо, прихлопнув тяжелой рукой по спине, прижав так, что начинают хрустеть ребра, а дышать становится просто невыносимо тяжело!

Размашистым шагом идет к дому, на этот раз в самому входу.

И я прямо вижу, как бешено раздуваются сейчас его ноздри.

А тяжелое дыхание бьет по мне не хуже, чем плетью, затрагивая все нервные окончания.

Даже хорошо, наверное, что возле его лица сейчас мои ягодицы, а не голова! Лучше мне его не видеть, от одного воздуха, который от со свистом выдыхает сквозь сжатые зубы, уже темнеет в глазах!

Что он теперь сделает? Такой вот, разъяренный?

С силой толкает тяжелые кованные ворота, распахивая их настежь.

Будто из-под земли перед ним тут же появляется один из охранников. Видно мне мало, как ни изворачиваю шею, а все равно очень трудно рассмотреть что-либо из-за огромного плеча.

И тут же снова хочется сжаться в комок. Даже этот высокий, просто невероятно огромный мужчина выглядит почти пигмеем рядом с Северовым…

– Влад Александрович… - бодро начинает он.

– Уволены. Все, - жестко бросает Влад , шагая дальше, даже не останавливаясь.

Черт! А я-то надеялась хоть на какую-то отсрочку… Он сейчас просто бешено зол! Разговор с его людьми мог бы немного приглушить эту ярость. Но мне, естественно, снова не повезло. Как будто все невезение мира буквально свалилось именно на меня с этого года! Чем я так прогневила саму жизнь? Которая кажется мне сейчас ничем не лучше разъяренного Севера. И совершенно такой же беспощадной!

Ведь каждый раз, когда я уже решаю, что мне наконец-то выпал счастливый билет, она подбрасывает мне еще большие трудности! Ох, лучше бы я просто тихонько сидела в этом доме!

Дожидалась бы его хозяина, попыталась бы поговорить!

Но тогда мне казалось, что хуже, чем быть здесь пленницей, быть уже не может!

Может! Еще как – может!

Об этом говорит прижимающая меня к плечу все крепче рука!

Его порывистое дыхание.

То, как он с силой пинает ногой входную дверь, заставляя ее загрохотать о стену.

Ни на кого больше не глядя, не обращая внимания на едкий дым, заполнивший комнаты, не выясняя даже, что здесь произошло, Север просто тащит меня в ту самую спальню.

Бросив на ходу единственное слово.

- Вон!

Кажется, оно его любимое.

По крайней мере, его я слышала чаще, чем все остальные.

– Но… Влад Александрович, - слышится неуверенное.