Моя любой ценой

Как он пришел к этой жизни.

Не из страсти убивать или заработать бешеных денег. Не из алчности и слепой тяге к власти.

Жизнь будто бросила ему вызов, крикнув в лицо « либо ты – либо тебя!». И он принял этот вызов.

Мельком говорит о первом нелегальном бизнесе. О подпольных бойцовских клубах, которые открыл вместе с одним из друзей. О страсти к ножам, холодному оружию, которая была давно, с самого детства и которую воплотил в собственное производство лучших клинков в столице. Даже о принадлежащих ему борделях.

Север правильно угадал  с вином. Даже глотая его под этот рассказ, я холодею. Без спиртного такой рассказ вообще, наверное, невозможно слушать.

Понимаю, что опускает очень многое. Даже сотой части всего не говорит.

Но подбирается к последним событиям.

Прямо, без прикрас говорит о смерти друга, Грача, с которым вместе начинали. О том, что его убийство – чистая подстава. Поясняет, почему и как оказался в доме Кобры. Говорит о сестре, и мое сердце замирает.

По факту, он еще в 16 практически взял ответственность за всю семью на себя.

Мать вынуждена была ухаживать за отцом, практически не отходила от него в первые годы. Его брат был совсем ребенком, который ничем не мог помочь. Еда, операции, лекарства – все легло на его плечи. И он вытягивал, справлялся. Никто не спрашивал его, как.

Брата отправил в Англию, вместе в друзьями, которые уехали после одной из страшных заварушек. Чтобы подальше от грязи всей держался.

Когда родилась сестра отец почти нормально стал ходить благодаря дорогим операциям, на которые возил его Влад.

Они с его матерью банально погибли в автокатастрофе. Смерть на месте. Без шансов.

Хочется плакать, когда представляю его.

С девочкой-младенцем на руках.

Такого сильного.

Уже достигшего так многого. И все равно  - за этим вижу того самого паренька. Умеющего любить. Ненавидящего несправедливость. Сумевшего взять на себя ответственность за всех.

Для такого не сила, не злость нужна. Большая любовь.

И даже представить страшно, насколько сейчас ему больно. Даже меня эта боль затапливает, оглушает, выпаливает из легких весь воздух. Хоть Влад по-прежнему говорит спокойно. Даже отстраненно. Как будто не своей жизни историю рассказывает, а о ком-то чужом.

­- Теперь ты все знаешь, - подводит итог после долгого молчания, в котором не перестает поглаживать пряди моих волос. – Я не привык исповедоваться, но ты права. Ты имеешь право знать, с кем оказалась в одном доме. Если есть какие-то вопросы, я отвечу.

И снова это странное чувство.

Как будто я прикоснулась к самому сокровенному. К тому, что бережно прячется от всех остальных."

"Не привык исповедоваться?

У меня ощущение, что этой истории он не рассказывал никому. Истории не просто своей жизни. Собственной души.