Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Я, не выдержав давящего взгляда, отвернулась, посмотрела на профессора Хейдар, а затем, обернувшись на профессора Янга. Оба были серьезными и, кажется, не спешили шутить.

— Прошу покинуть мой кабинет, — коротко приказал ректор Стортон.

— Если тебе нужны какие-то советы в том, чтобы вести себя с дамами… — начал профессор Янг, но его прервал грозный рык.

Они с профессором Хейдар молча вышли, и эта удивительная согласованность мне очень не понравилась. С чего это вдруг они решили стать серьезными?

— Может, мне тоже уйти? — пискнула я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Сидите, Танг. Мы с вами еще не закончили.

Голос ректора стал серьезным и спокойным. Несколько раз нервно метнув хвостом, он подошел ко мне ближе — я напряглась — и обошел стол. Провел когтем по спинке кресла, куда не мог теперь сесть — просто был слишком большим.

Я внезапно поняла, что не могу дышать от испуга и напряжения.

Ректор хмурился.

— Проклятья — сложная наука, — выдал наконец он.

Что?

— Я догадывалась, — ляпнула я.

Ректор раздраженно дернул круглым пушистым ухом, как будто отгонял назойливую мошку. Он не смотрел на меня, только за окно.

— Итак, адептка Танг, — наконец перевел он взгляд на меня. — Когда вам будет удобно отдать мне самое дорогое? Возможно, вам стоит подняться в свой будуар, чтобы…

— Что? — возмущенно откликнулась я и вскочила. — Да как вы смеете намекать на такое! Я…

Только сейчас я поняла, что осталась один на один с мужчиной после заката. Это было неприлично, пусть даже он был ректором. И огромным чудовищем.

Но эти его намеки… щеки полыхнули, и я прижала к ним ладони.

Ректор зарычал. От этого его верхняя губа приподнялась, обнажая два ряда острых клыков.

— Ваша сомнительная честь — последнее, что меня интересует, адептка Танг. Раз у вас одно на уме, придется пояснить, что я имею в виду, — вибрирующе произнес он. — Проклятья — сложная наука, однако она конкретная. Вы вложили в ограничение слова «самое дорогое» — это буквально то, что вы цените сильнее всего, чем обладаете и что можете отдать. Уверен, ваша честь — не то, чем вы обладаете, учитывая, чему свидетелем я стал сегодня.

— Да что вы себе позволяете!

Я сжала руки в кулаки и почувствовала, как воздух в кабинете сгустился, стал влажным. Волосы и кожа намокли.

Ректор махнул лапой, с которой сорвался зеленоватый сгусток и завис в воздухе над нашими головами, набух, как земля во время дождя. Влага, которую я чувствовала кожей, которая появилась из-за моей злости, исчезла.

— Научитесь себя контролировать, Танг, — поморщился ректор Стортон. — Выбросы стихийной магии выглядят перспективно только до тех пор, пока вы не начали учиться колдовать всерьез.

Мои зубы скрипнули от злости, и почему-то вспомнилась история, которую Ирма однажды рассказывала мне полушепотом.