Цена твоей любви

– Спасибо.

Значит, никакого перелета, надо сказать папе, чтобы сдал билеты и взял на неделю позже. Не могу же я, как уже вконец безответственная мать, тащить ребенка в другую страну с температурой.

– Всего доброго. Константин, поправляйся. Держите, вот ваш рецепт и все рекомендации.

– Спасибо.

Костя тихо попрощался, вышли в коридор, снова потрогала его лоб, горячий."

"– Сильно плохо?

– Нет, только глотать больно.

– Надо было не разрешать тебе есть мороженое.

– Оно вкусное.

– А лекарства сейчас будут не очень.

– Может, само пройдет?

– Нет, милый, не пройдет.

Странно, но с болезнью Костика все проблемы отошли на задний план. Все стало мелким и незначимым: разборки с Дианой, авария, бывший жених, который оказался скрытым садистом. Лишь Матвей еще вызывал беспокойство и волнение, как бы я старалась о нем не думать, не получалось. Как он там? Пришел ли в себя? Как самочувствие?

Но он сильный, так сказал доктор, он справится.

– Регина.

Вздрагиваю от громкого окрика. Мы только вышли на улицу, Матвей широкими шагами, прихрамывая на левую ногу, идет в нашу сторону.

– Костик, привет. Как ты? – треплет мальчика по волосам.

– Горло заболело, и мне выписали лекарства, мама сказала, что они невкусные. А еще постельный режим.

– Режим – хорошо, горло не очень. Давайте, быстро идем в машину.

– Матвей, что ты здесь делаешь? Ты должен быть в больнице, ты попал в аварию.

– Некогда, давай, Регина, шевелись, все потом расскажу.

Мужчина тянет нас к белому кроссоверу, открывает заднюю дверь. Я ничего не понимаю. Что вообще происходит и куда он хочет нас везти?

– Жаров, мы никуда с тобой не поедем, у сына температура, ангина, нам нужно в аптеку и домой.

– Будет аптека. Регина, не заставляй меня кричать и давить на тебя, так надо, садись и поехали.

Вот в этом весь Жаров с его тайнами, играми и приказами. Он думает, что ему подчиняется весь мир, а он вправе делать с людьми что вздумается. Внимательно разглядываю его, очень бледный, сухие губы плотно сжаты, опирается на открытую дверь машины.

Физически чувствую, как ему больно.

– Мам?– Костя дергает за руку. – Мы поедем с папой?

С папой. Он для него теперь только папа, каким бы ни был, он герой.

– Регина! – снова приказной тон, он сдерживает себя, чтобы не повысить голос при ребенке, оглядывается по сторонам, это вызывает тревогу.

– Объясни для начала, что происходит. Что случилось? Нас преследуют? Нам всем что-то угрожает?

Тянет на себя, Костя уже садится в салон.

– Регина, твою мать, сделай хоть одно верное действие, поверь и доверься мне. Сейчас, в эту минуту, потом можешь послать ко всем чертям. Как скажешь, так и будет, но не сейчас.

Говорит все это громким шепотом, до боли сжав мой локоть. Каждое слово пропитано горечью, а меня начинает трясти от страха.