Цена твоей любви

Неизвестно еще, что со мной будет завтра, а то сейчас явятся Шамилевские ребята с калашами наперевес, и кто знает, в какой сырой земле меня закопают.

Или старик начнет быковать и давить на то, что якобы они приняли в семью, дали возможность и власть, хотя семьи-то никакой и нет. Не понравились его слова о Регине, сука старая, мразь такая, сам задушу, если хоть шаг в ее сторону сделает.

– Так что за собрание? – смотрю на людей в кабинете Демидова, все хмурые.

– Груз найти не могут.

– Что за груз?

Сажусь в кресло, расслабляюсь, снова оглядывая присутствующих. Двое мужчин, мне знакомых, вот кому Савелий поручил это дело, не удивлен, да и не расстроен.

Сидят, опустив глаза в пол, здоровые, крепкие, но тупые. Будет печально смотреть на то, как если их не тронет Шамиль, то Савелий потом сдерет три шкуры.

– А то ты не знаешь?

– Не знаю, меня же не посвятили. Я так сижу, бумажки перебираю в своем кабинете. Дина периодически секретарш подкладывает, чтоб, как говорится, не заскучал. Мне вообще весело.

Вижу, как Савелий поджимает губы, лицо красное, на столе начатая бутылка виски и блистеры таблеток. Старик держится за сердце, тянется за водой, отпивает глоток.

Да, сильно прихватило, видать, его.

– Так что вы намерены делать?

– Надо искать дальше, не могли просто так провалиться сквозь землю две огромные машины. Прошерстить все трассы, поднять все записи с камер, там, конечно, в области бардак жуткий у ментов, никто ничего не знает, не видел, все перезаписывается через сутки, черт ногу сломит. Но фуры реально словно исчезли.

– Я сделаю так, что ты, тварь такая тупорылая, исчезнешь!– Савелий срывается на крик, кидает в мужчину стакан, тот уворачивается, сжимает кулаки, опускает голову.

Веня Саратов, нет, это не кличка, сейчас такое не в ходу, фамилия у него Саратов. Сам молодой, уверенный, неглупый, кстати, но, видимо, переоценил я его.

– Что говорит Шамиль?

– Что резать нас едет.

– М-м-м-м, Шамиль – мужик серьезный, сказал, резать, значит, будет резать.

– Матвей, тебе смешно? Какого хера ты стебешься и скалишься, вместо того чтоб помочь?

Мне – нет, совсем несмешно и невесело. Хочу видеть, как это будет происходить, не могу сказать, что не коснется меня, но я не впрягался в это веселое мероприятие, я ничего не знаю. Но незнание не снимает ответственности, как говорится.

– Что он хочет?

– Свой оплаченный товар.

– Верни деньги, заплати неустойку, ищите спокойно, не могли так просто пропасть две груженные наркотой фуры.

Даю советы, сам в шоке от себя.

– Денег нет.

– Как нет? Совсем?

И это для меня не новость.

Савелий Макарович дрожащими пальцами пытается распечатать таблетки, одна укатывается со стола на пол, вторая поддается, кладет ее под язык.