Цена твоей любви

Мне можно, но не ему.

Матвей ведет подбородком, он недоволен, опускает руки на перила по обе стороны от меня. Мы стоим на открытой веранде, солнце давно село, лишь полная луна освещает ровную гладь озера.

– Не представляешь, как я тебя люблю, сам не знал этого, таким глупцом был.

– Не надо, Матвей.

Хочу услышать еще тысячи таких слов, но в то же время понимаю, что не надо бы ему их мне говорить, не надо вселять надежду. Она острым стеклом осядет в сердце и будет царапать его воспоминаниями до крови.

– Надо, девочка моя, надо.

Разворачивает к себе, усаживая на перила, целует, сразу проникая в рот языком, лаская мой. Тихий стон, грудной рык Матвея, руки задирают подол сарафана, я раскрываюсь перед ним еще больше, позволяя ласкать себя.

Быстрые и болезненные поцелуи в шею, тело потряхивает от возбуждения. Сдвинув в сторону трусики, пальцы растирают уже влажное лоно. Матвей давит на клитор, массируя его, выгибаю спину, прижимаюсь плотнее.

– С ума схожу по тебе, всегда сходил. Ты чистый грех, порок, соблазн. Убью любого, кто посмеет обидеть тебя или коснуться.

– Матвей… а-а-а-а-а… боже мой.

Звон пряжки ремня, один толчок, член входит сразу на всю длину, острая боль разливается удовольствием. Мой крик эхом проносится по ночному лесу, губами впиваюсь в губы Матвея, кусая их.

Матвей придерживает за согнутые колени, упираюсь спиной в перекладину, движения жесткие, резкие, глубокие. Он напряжен, тяжело дышит, вколачиваясь в меня, насаживая на член.

Нет ни капли нежности, но мне и не надо этого. Вот он, мой Жаров, который берет на уровне боли, не сдерживая себя, жестокий, дерзкий, наглый. Не могу сдвинуться с места, тело одеревенело, лишь чувствую жар, растекающийся между нашими телами, и его ставший еще больше член, что разрывает меня на части."

"Матвей рычит сквозь зубы, я взрываюсь в его руках от яркого оргазма, мышцы скручивает болезненным удовольствием. Он следует за мной, пульсирует, теплая сперма стекает по бедрам.

А я плачу, уткнувшись в его плечо лбом, кусая щеку изнутри до боли, чтобы не разреветься в голос, потому что понимаю, это наша последняя ночь.

25

– Матвей, где тебя носит? Ты не ведаешь, что у нас происходит?

– А что у нас происходит?

Вернулся в офис рано утром, даже в дом, где живу, не заезжал, не могу там теперь находиться. Высадил Регину с сыном у подъезда, Костя снова заснул, пока ехали. А я не выпускал из своих рук ладонь девушки.

Сердце все чаще сбивалось с ритма, Регина права: пока я не решу все свои проблемы, не разберусь с законной женой, не стоит ничего никому обещать и строить планы. А то уже хотел купить домик в Италии, чуть не начал звонить адвокату.

Кретин полоумный.

Надо думать, сотни раз думать, а потом уже делать, но так, чтобы не накосячить.