Цена страсти (СИ)

Просто кивнула и скорее наклонилась застегивать молнию на сапоге, чтобы он не увидел, как исказилось моё лицо, как на глазах выступили слёзы.

До университета мы ехали молча, хотя Грачёв обычно очень болтлив. Но тут он, видимо, понимал, что сейчас мне не до разговоров.

В холле мы скомкано простились.

– Я сегодня к вам забегу! – предупредил он.

Хотела ему сказать, что не стоит, но ведь всё равно забежит. И хотя меня напрягало до невозможности чужое присутствие, но, надо признать, он помогал мне худо-бедно держаться на плаву. Поэтому я просто поблагодарила его:

– Спасибо тебе, Паша. На самом деле, ты меня здорово выручил.

– Да не за что.

– Очень даже есть за что. Я ведь и правда поступила с вами не лучшим образом, скрыв своё ... знакомство с Миллером. И я очень признательна за твоё великодушие. Не каждый сможет вот так переосмыслить всё, переступить через себя и прийти…

– Ну… вам же было плохо… – окончательно смутился он и поспешил ретироваться.

* * *Подойдя к нашей кафедре, я, заробев, остановилась. Уже знают или пока не знают? Да наверняка знают! У нас сплетни разносятся по университету как эпидемия ветрянки. Особенно пикантные.

Судя по голосам, мои коллеги о чём-то бурно спорили.

Я тихо вошла в кабинет, представляя себе, как сейчас все замолкнут на полуслове, как сначала уставятся на меня, а потом наоборот будут прятать глаза и украдкой переглядываться меж собой. Но наши спорили слишком оживлённо и меня даже не заметили.

Впрочем, дверь хорошо была видна только с места Ольги Романовны, а она как раз больше всех выступала. От остальных вход загораживал платяной шкаф, в котором мы вешали верхнюю одежду и который стоял поперёк кабинета в метре от двери, образуя маленький закуток. Туда я и юркнула.

Всё же какая я трусиха – я даже обрадовалась этой коротенькой отсрочке. Хотя всё равно ведь придётся через несколько секунд смотреть им в глаза, что-то говорить… Но я хоть с духом соберусь.

– …ну и где справедливость, скажите мне? – восклицала Ольга Романовна.

Я шагнула к зеркалу на стене, размотала шарф, стянула шапку с головы. Какой больной у меня вид! Какой-то поблёкший. Надо было хоть немного подкраситься. А то как будто на лбу написано: я страдаю, пожалейте меня. Причём жалеть никто не станет, а вот злорадствовать… Правда жалость мне и не нужна.

– Что-то вы слишком раскипятились, – подал голос завкафедрой.

– Ну а как? Она ведь так осрамилась! И на нас, между прочим, тоже легло пятно.

Я отыскала в сумочке помаду, да так и замерла с ней.

– Даже эти её студентики, с которыми она вечно нянчилась, отказную вчера написали, – продолжала злопыхать Ольга Романовна, а ведь вчера утром так мило улыбалась, про здоровье спрашивала.