Цена страсти (СИ)

А сколько ещё вы таких заводов построите? Сколько еще жизней сломаете, загубите? Но что вам чужие жизни? Кому они дороги? Чего они стоят, когда на кону миллионы… миллиарды…

Олег вздохнул, поднялся. Я тоже встала, хотя ноги меня, если честно, едва держали, пришлось облокотиться о стену. Но не хотелось сидеть у его ног.

– Для меня дорога только твоя жизнь.

– Уходи, Олег. Я вообще не понимаю, зачем ты пришёл. Ты же знал, ведь наверняка знал, что я тебя никогда не прощу.

– Знал.

– И всё равно сделал…

Он стоял несколько секунд молча, пристально смотрел на меня. Потом подался ко мне, я отшатнулась.

– Маша, поверь, – заговорил он горячо, – был бы у меня хоть один шанс вывести тебя из-под удара другим способом, не таким… жестоким, я бы так и сделал. Но его не было. Просто не было. И времени у меня тоже совсем не было. Я знаю, что ты меня никогда не простишь. Знаю, что никогда не захочешь видеть. Я и сам себя никогда не прощу. И потерять тебя снова… хуже только, если б тебя вообще не стало...

– Меня и не стало. Уходи, Олег. Я действительно больше не хочу тебя видеть. Никогда. Уходи прямо сейчас.

Господи, ну сколько он ещё будет так стоять? Зачем он смотрит так, будто это не он меня убил, а его убивают? Я отвернулась и твёрдо произнесла:

– Я прошу тебя, уйди немедленно.

А сама зажмурилась, чтоб сдержать подступившие слёзы. Наконец он ушёл. Ушёл навсегда.

Шатаясь, я подошла к двери. Замок был сломан. Пришлось подпереть дверь обувной полкой. Голова кружилась так, что я еле передвигалась и едва не наступила на сотовый.

Снова открыла фейсбук и снесла к чертям всю страницу. А заодно удалила свои аккаунты из всех соцсетей, где была зарегистрирована. Всё, нет меня ни для кого. Как жить дальше, я подумаю потом, а пока надо разорвать все связи с настоящим и как-то перетерпеть эту жуткую ночь.

Я вычищала всю свою жизнь, а из головы никак не шли слова Олега. Я не верила ему больше. Он же сам говорил, что это просто его работа. Вот он и делал свою работу. Защищал их интересы, изображая любовь. Хотя, если уж честно, о любви он никогда не говорил. Ни разу не сказал, что любит."

"Я сама всё придумала. Глупо было даже надеяться, что он откажется от всего, что имеет, ради какой-то любви. Зачем ему эта любовь? Таких любовей у него может быть сколько угодно. С любой, какую ни пожелает. А я ему понадобилась только тогда, когда стала им мешать. Он очень ловко всё просчитал и устроил. Он так виртуозно мною манипулировал, так искусно играл на моих слабостях, на моей страсти, заставляя верить ему безоглядно. Единственное, что не укладывалось – зачем он пришёл сейчас? Зачем изображал раскаяние и горечь? Хотя, может быть, и не изображал, потому что сейчас-то уже незачем было притворяться. Может, ему и впрямь стало меня жалко. Но что это меняет? Ничего.