Цена моей одержимости

Ощущаю, как от нее прохладой веет. Что случилось? Мама очень редко ведет себя подобным образом.

— Пойдем, — указывает на комнату отдыха. — Отец только что уснул. Позже с ним поговоришь. Сейчас, — поджимает губы. — уделили внимание мне, доченька.

Едва проходим в комнату, она берет со столика журнал со светской хроникой. Сосредоточенно его листает, пока не находит какую-то статью. Поворачивает глянец ко мне.

Время словно останавливается. Сердце замирает и бухает вниз. Камнем на самое дно. Губы дрожат. А глаза мечутся по лицу злой, разъярённой мамы, готовой меня отчитать.

— Мам, дай мне все объяснить, — пищу как мышка, попавшая в мышеловку.

— Ты снова с Воронцовым что ли связалась, Алиса? — голос с надрывом, на повышенных тонах. — Или это умелый фотошоп?

Трясет перед моим лицом журналом, где крупным планом изображена наша с Тимуром фотография на благотворительном вечере турка. Даже подпись есть. «Строительный магнат с новой избранницей».

Хочется провалиться сквозь землю.

— Мы… просто…

— Это из-за него ты в Россию так неожиданно вернулась? Вновь попала в его чертовы сети? Тебе мало было того, что случилось пять лет назад?

— Нет, мам. Все не так. — не знаю, на какой именно вопрос я отвечаю, но только это способна вымолвить.

В горле пересыхает, а язык словно к небу прирастает. Совсем меня не слушается.

— Этот бабник вновь поиграется тобой и бросит. Неужели, ты не понимаешь, что такие, как Тимур Воронцов, не меняются? Для них главное — как можно больше баб поиметь. И плевать он хотел на их чувства. Совести у него нет. Эгоист хренов. Принёс сплошные беды в нашу семью.

Чуть было не ляпаю, что мол Тимур то нам и помог, когда другие отвернулись. Только он дал денег на операцию и спасение фирмы отца. Да, цена за все это слишком высока, но я готова ее выплатить. С процентами. И не взирая на боль в области сердца и порой кровоточащие раны. Как видимые, так и внутренние.

— Мам, это же обычный снимок, — пытаюсь вывернуться. Оправдать себя в ее глазах. — Ты же знаешь, папарацци любят все преувеличивать.

— Как раз тут я не вижу какого-то злого умысла от СМИ, — швыряет журнал через всю комнату. — Алиса, — за плечи хватает и слегка встряхивает. — опомнись, дочка. Прекрати с ним всякое общение. Или ты уже забыла, какой ад пережила из-за него, потеряв вашего ребенка?

— Нет, мама, это не так, — сердце кровью обливается, а горькие слезы текут по щекам. Все внутренности горят от нестерпимой боли словно кто-то крутит ими в разные стороны. — Тимур не виноват, что Любочка родилась мертвой.

Глава 24

Алиса, 4 с половиной года назад

— Мисс Задорожная, жду вашу курсовую к четвергу. Успеете?

— Конечно, профессор, — согласно киваю головой немолодой женщине в строгом сером костюме и натянуто улыбаюсь.