Цена моей одержимости

Что мне ему ответить? Как объяснить свое самочувствие? Да и захочет ли он меня слушать? Вдруг в свойственной ему манере посмеется, унизит, на место укажет?

Нет-нет! Говорить не стану. Никогда! В одиночку пережила все эти ужасы, значит, и воспоминания ни с кем не разделю.

— Что тебе снилось? — так мягко, словно ему и, правда, интересно.

— Ничего… ничего особенного.

— От этого твоего «ничего особенного» так не орут, — отодвигает от себя, в глаза заглядывает, по лицу взглядом голубых глаз пробегает.

Не ищите, мистер Воронцов, там чего-то важного. За годы жизни в Америке я научилась скрывать свое горе и переживание.

— Обычные монстры, — первое, что приходит в голову. — Чудовища, затянувшие на самое дно, — равнодушно пожимаю плечами, стараясь не выдать себя. — Тебе это будет не интересно, — как можно холоднее, снова шипы свои выпуская. — Просто забудь, Тимур.

Смотрит на меня обеспокоенно, как раньше, как пять лет назад. Но уже через секунду выражение его лица меняется. Маска безразличия занимает свое почетное место. В воздухе чувствуется жесткость и злоба. На меня."

"— Ты права, — убирает от меня руки, словно я ему жутко противна. Хорошо хоть об штанины их не вытирает. — Надо просто забыть, Задорожная, — встает, подходит к двери. — Ты кричала имя, — вскидываю на него голову, боясь услышать дальнейшие слова. Пожалуйста, нет. — Люба, — Боже, прошу тебя, остановись. — Мне, конечно же, плевать на то, кто она такая, — выплёвывает как смертоносный яд. — Но тебе стоит это знать. Так, — противно усмехается, — для информации.

Громкий хлопок дверью подобен выстрелу из дробовика. Как взрыв бомбы, уничтожившей все вокруг.

Прислоняюсь спиной к мягкой стенке кровати. Прижимаю коленки к груди и, раскачиваясь вперед-назад. Наконец даю волю слезам, встречаю совсем не доброе утро.

Глава 22

Тимур

— Господин Аталай приглашает вас завтра на обед, — слащавый голос помощницы турка вызывает лишь раздражение. — Он бы хотел обсудить бизнес и, — шелест бумаг, — предложить взаимовыгодное сотрудничество. Ответ ему нужен в течение часа.

— Скажите господину Аталаю, что я буду в назначенное время.

Не став дальше слушать ее заученный бред, завершаю разговор. Тяжело вздыхаю, словно только что марафон пробежал. Сжимаю телефон в руках и со всего размаху швыряю им в стену.

Наконец-то, блядь, выплескиваю накопленные со вчерашнего дня эмоции. И все из-за этой сучки блондинистой.

Внутри все кипит от ярости. Скулы сводит от злости. В висках словно отбойный молоток стучит. Рядом с этой гребанной стервой хочется проявить к ней нежность, особенно когда она такая ранимая и напуганная.

Прибежал, как верный и преданный пёс в ее комнату. Обнимал, успокаивал, пытался разбудить. И что в итоге я получил? Холодный тон и сплошное равнодушие.