Цена моей одержимости

А пока, — грустно вздыхает. — остается только ждать.

Слышу хлопок двери. Как выстрел из пистолета. Смертельный.

— Если с моей дочерью что-то случится, я обрушу небо на твою сраную голову, Воронцов.

Марина Петровна машет перед моим лицом кулаком, наровясь в любой момент врезать мне по лицу. Слезы текут из ее глаз, а я даже не в силах утешить маму своей любимой девушки. Она не подпустит к себе близко. Да и к Алисе возможно тоже.

Места себе не нахожу. Мечусь по комнате как загнанный зверь. Я тут один на один с ее родителями. Отец вышел поговорить с кем-то по телефону. Должно быть следит за новостями из полиции.

— Марина, тебе нужно успокоиться, — Михаил Алексеевич крепко прижимает жену к себе и гладит по голове. — С Алисой все будет хорошо. Она сильная девочка. Со всем справится.

— А если она не выдержит? Если не перенесет эту беременность? — сглатываю застрявший в горле ком. — Ты же помнишь, что с ней было 5 лет назад. Как я вытаскивала ее из скорлупы, как к жизни возвращала. И кто был тому причиной, — взгляд, полный ненависти, обжигает. — Алиса любила, а ей безжалостно сердце…

— Марина Петровна, все не так, как…

— Заткнись! — перебивает. — Заткнись, мерзавец! — подбегает, тычет пальцем в грудь, мысленно уничтожая. В ад бросая, хотя я и так там. — Ты наигрался с ней, наобещал светлого будущего, а потом бросил. Выкинул как старый башмак. Пошел трахать баб вместо того, чтобы рядом с беременной девушкой быть. Чтобы поддерживать ее в самую трудную минуту.

— Я не знал, что Алиса беременна, — внутри все сжимается. — Тогда бы… тогда… — хочется волосы рвать на голове от безысходности и отчаяния.

— С ней бы ничего не произошло, не появись ты вновь в ее жизни. Моя девочка сейчас страдает там, — показывает пальцем на реанимацию. — И все по твоей вине. Опять! — ее трясет, шатает. Михаил помогает ей сесть, передает стакан воды и укоризненно качает головой. — Как только она поправится, мы увезем ее, — делает большой глоток. — Я не позволю тебе даже близко к ней подойти. Ты приносишь несчастья.

— Алиса беременна моим ребенком, — воодушевляюсь, видя гнев в глазах ее матери. — Я не отпущу их!

— Что же ты раньше так не говорил? — саркастически смеется, запрокинув голову. — Почему тогда посмеялся над ее словами про ваших будущих детей?

Что? Не понимаю, о чем это она?

Думаю, Тимур. Вспоминай.

Твою же мать!

Наш последний разговор. Будущее. Дети. Мой беззлобный смех, что рано еще нам становится родителями. Ведь в жизни не добились ничего. Я только-только бизнес начал развивать, а она в университете училась. Мы были…

Идиот! Скотина! Кретин!

Своими же собственными руками все испортил. Оттолкнул ее, боль причинил.

Моя вина. Тогда. Сейчас. Все я. Несчастья приношу любимой девушке, так и не пришедшей в себя.