Цена моей одержимости

Глубокое декольте, откуда сиськи выпадут в любой момент. Накаченные губы. Наращенные ресницы. Вся сделанная кукла, вызывающая лишь скуку и тошноту.

— Давай забудем прошлые обиды, — ластится как мартовская кошка. Разве что не мурлычет. — Нам же было так хорошо вместе, Тимурчик, — соблазнительно шепчет, как будто я могу на это клюнуть. — Поверь, я сделаю тебя счастливым, милым. Не то что твоя подстилка.

— Милая, — приторно-сладко улыбаюсь, схватив ее двумя пальцами за подбородок. — подстилкой была ты, — с наслаждением улыбаюсь при виде ее удивленно вытянутого лица. — С тобой было круто трахаться. Без обязательств и клятв верности.

— Ты не можешь так говорить, — искренне удивляется. — Чертова девка не в состоянии… Ай!

Сжимаю запястье и тащу к двери. Надо вытолкнуть суку из комнаты, а то ее сраный запах в воздухе летает. Чтобы больше духу ее тут не было. И пусть только кто-то из персонала попробует ее впустить.

— Запомни раз и навсегда, Катенька, — прямо в лицо. — Алиса, — четко выделяю имя. — не подстилка. Она мне очень и очень дорога. А ты ей даже в подметки не годишься. Сделай милость, — выталкиваю стерву в коридор. — проваливай из моего дома. Игры кончились. Мне на тебя глубоко насрать.

— Ну это мы еще посмотрим, Воронцов, — злобно шипит. Бедную шлюшку обидел злой дядя. — Ты еще пожалеешь, что выставил меня.

— Да неужели? — ехидно ржу, еще больше задевая ее самолюбие. — Мне уже страшно, дорогуша.

Изображаю на лице неподдельный ужас. Трясусь весь. А после хлопаю дверью прямо у нее перед носом. Пусть, блядь, уматывает далеко и надолго. Надоела. Устал. Перегорел. Пересмотрел свои приоритеты на будущее.

Такие сраные девки мне больше не нужны. Баста. Финита ля комедия.

Любовь…

Если она настоящая, за нее нужно бороться. Порой с самим собой.

Слова отца стреляют в голову как очередь из автомата. Пробивают невидимую стену, которая начинает рушиться кирпичик за кирпичиком.

Нужно что-то решать. Бороться. Попытаться все исправить. Не важно, сколько времени на это потребуется. Два дня, неделя или несколько месяцев. Я ко всему, твою мать, готов.

Снова набираю Алису. Абонент недоступен. Выжидаю несколько минут. Опять механический голос все обламывает.

Блядь. Сжимаю корпус телефона со всей силы. Он аж трещит у меня в руке. Сначала просто на звонки не отвечала, а теперь и вовсе выключила мобильник. Или даже номер сменила.

— Черт! — рычу от безысходности и досады. — Черт! Черт!

Побоксировать бы сейчас, как следует грушу, но нет времени на очередные раслабляшки. И так его упустил. Дал Алисе уйти. Вновь одну оставил.

А нужно было кинуться за ней следом, затащить обратно в дом, не отпускать ни на минуту. Пусть бы брыкалась, материлась, проклинала. Плевать. Главное, что она бы рядом была.

Ну так действуй, Тимур.