Цена мира. Родить от врага

Девчонка переезжает, – раздался где-то в коридоре приказной голос, а мое горло начал сдавливать ком.

В спальне застучали шаги, передо мной появился Олег, и я тут же спрятала глаза, которые предательски жгло. Он достал нож, чтобы разрезать стяжки, но прежде покосился на своего напарника и быстрым движением одернул мой халат, который Астахов, похоже, не потрудился достаточно запахнуть в районе выреза.

Чудовище…

Олег отослал второго охранника и повел меня в неизвестность сам. Но почему-то внутри не возникло переживаний. Плевать, куда я там переезжаю. В этот момент казалось, нет ничего хуже того, что уже со мной случилось.

Мы спустились на первый этаж, и направление, выбранное конвоиром, сразу посеяло догадки, где будет моя конечная остановка. Вот почему он привел меня помыться перед «романтичной» встречей с Астаховым именно туда… Я почти не удивилась, когда Олег открыл дверь и щелкнул свет в комнате, где из мебели была только белая односпальная кровать, застеленная скучным голубым покрывалом, тумбочка и такой же белый шкаф. В сравнении с подвалом это, конечно, настоящие хоромы.

– Постарайся поспать, – глухо проговорил мой конвоир, когда я покорно зашла в свою новую темницу. – Неизвестно, что будет завтра.

Я лишь слегка повернула голову в сторону его голоса, но ничего не ответила. Услышала, как дверь тихо хлопнула, затем раздражающий звук провернувшегося замка, и зубы больно впились в губу.

Интересно, они с дружком слышали, что произошло в спальне их хозяина? Наверняка догадались о многом. Для полноценного «свидания» времени прошло слишком мало, но видимо, достаточно, чтобы от моего вида у Олега появилось сочувствие.

Прерывистое дыхание сорвалось с губ. Ощущая, как стыд кипятком разливается в груди, я двинулась к кровати, с досадой взглянув на большое окно напротив – единственное здесь. Бледно-голубые шторы были аккуратно убраны по бокам, так что я могла видеть за стеклом толстую кованую решетку, на которую попадали блики фонарей. И впервые мое вынужденное нахождение в этом проклятом доме вызвало не панику, а гнев.

Я улеглась на кровать, не потрудившись расправить ее или хотя бы выключить свет. Просто отвернулась к стене, обняв себя руками, и как бы ни сдерживалась, все равно губы начали дрожать, а по виску скатилась соленая капля.

Мерзавец.

Это ты! Ты последний, к кому бы я прикоснулась, если бы видела другой путь!"

"Как же гадко было внутри. Больше всего я злилась на себя, за то, что оказалась настолько слаба – лужицей растеклась на потеху бандиту. И Астахов ведь не просто унижал меня, он как будто знал куда ударить! Точно скорпион вонзался жалом в больное место, запуская туда яд. Его провокации работали, как бы я ни противилась этой мысли.