Цена его любви

Я лежал рядом с ней и чувствовал, как раскалываюсь на части.

Раскалываюсь в хлам.

Блядь.

И целым становлюсь только с ней вместе. Уже не отодрать. Не отделить.

Когда несся к ней, когда о другом, кроме нее думать не мог, решил — предел.

Ни хера. Предел, какими глазами она на меня смотрела. Как в душу, насквозь проникала. Что говорила. И я не ушами, не словами, я внутри знал — все правда. Будто иглами огромными каждый вздох ее в меня втыкался. Насквозь. Внутрь.

Понял, что все готов разметать. Все вышвырнуть к чертям.

Потому что и она мне нужна. Как воздух. Именно она, — с теплом этим своим, с глазами невозможными. Слушать, как дышит во сне — и ни хера больше не нужно.

Как с первого взгляда, с единого жеста в меня проникла. Только не понимал еще тогда, как глубоко. А ведь с самого начала сердце дернулось. И все готов был под удар подставить. И таки поставил.

Только теперь понял, насколько неживым все было. Только теперь, блядь, дышать по-настоящему начал.

— Девочка моя. Мой безумный дар, — шепчу в волосы, притягивая к себе еще крепче.

Спит.

Отрубилась моя девочка. Но мне не важно.

Кажется, будто все равно меня слышит. Не словами. Душой.

— Эта война закончится. Все заканчивается. Мы будет так счастливы, как тебе и не снилось.

Я, блядь, сделаю для этого все. Все, чего бы мне ни стоило.

Лежу рядом с ней, оглушенный.

Никогда такого не чувствовал. Никогда не знал. И сердце, блядь, на ниточках будто висит. К ней срывается.

Посреди войны я нашел свой оазис. Свой остров, где, блядь, впервые стал счастлив. И мне нужно, чтобы она была. Была всегда.

Осторожно поднимаюсь, стараясь не тревожить ее сон.

Не привык говорить, не привык рассказывать ни о чем. Да и не нужно. Ей тревог прибавлять — последнее дело. Тем более, в дела наши, мужские, посвящать.

Женщина, она как солнце, от всего этого подальше должна быть."

"Тем более, она. Ее ограждать от всего надо.

Целую в волосы золотые, разметавшиеся. Как в последний раз вдыхаю. Не запах, ее саму.

Оставляю рядом на тумбочке простенький телефон.

Я верю. Я глазам ее верю. Лишнего не скажет и звонить не станет куда не стоит. Да и куда ей звонить?

Хрен знает, куда нас с этой мутью занести успеет. Сейчас на прием вроде отправляемся, но кто сказал, что и на нем не откроется пальба? Времена такие.

А так. Хоть голос ее в последний раз смогу услышать. Вдохнуть, если что случится.

— Спи, маленькая, — шепчу, гладя шелковую кожу. Она вся будто мной пропиталась. Вся моя. — Все будет хорошо….

И сам себе слово даю.

Война должна закончится.

Я не позволю, чтобы как у Назара вышло. Если есть хотя бы малейший шанс.

Глава 13

Где бы мы ни были, чем бы ни занимались, а выглядеть должны так, как будто у нас вся сила.

Все это понимаем, когда втроем заявляемся на очередной прием.

Все знают, что наметился раскол.