Смертельный звонок [cборник]

— Вы сами знаете в чем, — заверил тот, — мы ж с вами умные люди, понимаем, что этот казус с глупым стариком — для отвода глаз, не так ли?

Алеша заерзал, подался вперед, уже не было желания откидываться на спинки стульев, закидывать ногу за ногу. Хотелось закрыться ладонями, но наручники мешали.

— Понятия не имею, о чем вы.

— Помогу вам вспомнить. Итак, в один прекрасный день, а именно — восьмого июня двадцать третьего года, в квартире ваших соседей, неподалеку от вас, грянул взрыв. Скажите, вы знакомы были с Денисом Романовым?

Как ни пытался сдержаться Алеша, но уши начали наливаться жаркой кровью: Нинка была одна из тех, кого он считал достойной себя, но, когда однажды упал к ее ногам, был безжалостно обсмеян.

— Да-да, — точно угадав его мысли, кивнул сыскарь, — именно. Именно вы, руководствуясь личной неприязнью к семейству Романовых, устроили взрыв в их квартире. Бесчеловечно, общественно опасным способом, смекаете, к чему я?

— Показать, что осталось от убитого тобой человека? Для наглядности.

Рука синеглазого скользнула во внутренний карман пиджака, Алеша неотрывно, как зачарованный, следил за ней, и аж губы тряслись, как до боли в печенках охота была глянуть на ЭТО. Интернет-то весь подчистили, на всех стоящих форумах патологоанатомов его давно забанили, мультики-комиксы такого эффекта не давали… а уж так хотелось, так хотелось…

Остатки здравого смысла все-таки взяли верх. И Алеша произнес самым простым голосом:

— Это все доказать надо.

— Не надо, все уж доказано, — легко заверил синеглазый и руку от кармана отвел. Алеша подавил вздох, — у вас немалый опыт устраивания такого рода фейерверков. Лёля, мы давно уже наблюдаем за вашей карьерой, осведомлены о ваших нездоровых наклонностях и держим вас на контроле.

— Я нездоров, — выдавил Алеша, — позовите адвоката.

Вопреки ожиданиям синеглазый не стал возражать. Встал, подошел к двери, кликнул кому-то: «Адвоката нам, пожалуйста!» — и вернулся. Присев на край столешницы, навис, некоторое время рассматривал Алешу, точно чудо чудное.

— Странно, — наконец произнес он самым чистосердечным тоном, — неужели вы ничего не понимаете, Алеша? Ответьте мне, что больше: пять или все-таки двадцать?

— Двадцать, — подумав, осторожно сказал он.

— Во-о-от, отлично. Я буду с вами откровенен: вам светит или пять, или двадцать. Выбор за вами.

— И снова не понимаю…

— Рад разъяснить. — Синеглазый сделал то, что не суждено было осуществить Алеше, а именно: ногу за ногу заложил и сцепил на коленке пальцы. Оскорбительная поза для того, кто сам хотел того же, да не сложилось.