Черный меч царя Кощея

— Пора, — приподнялась бабка, но тут же ойкнула: — Охти ж мне, нога проклятущая, как на сырость-то в колене прострельнуло-о…

— Сей момент, бабуленька, — рванулся с поводка наш герой-спаситель. — Дозвольте только ножки вашей докоснуться, и я её, заразу, в один миг выпрямлю! Забудете, что вообще когда-никогда болела!

Раньше мне не доводилось видеть, с какой скоростью уважаемая глава лукошкинского экспертного отдела лазит по деревьям. Ей позавидовала бы любая кошка, спасающаяся от собак…

— Слезайте, я его держу!

— Не слезу, Никитушка, ох не слезу-у…

— Не бойтесь, Митя больше не будет, — громко пообещал я, отвешивая нашему младшему сотруднику заслуженный подзатыльник. Он у нас без них, как без пряников.

— Ловите, сотруднички! — Бабка разжала пальцы и с высоты трёх-четырёх метров бухнулась в наши подставленные руки. — В смоле изгваздалась, липнуть теперь буду, как банный лист к округлостям впечатляющим.

— Просто не стоит всё так близко принимать к сердцу. Ну подумаешь, Митя предложил помассировать вам больное колено. Что уж тут такого, в конце концов?

— А ты знаешь ли, сокол участковый, скока лет меня мужские руки за коленку не лапали? — с тяжёлым придыханием заявила бабка, краснея, как краснознамённый хор им. Александрова. — А что, ежели не удержуся, а?! Не заводите без дела, сотруднички, мало ли чего…

Я стиснул зубы, чтоб не заржать в голос, Митя понял не сразу, но когда и до него дошло, так сразу включил заднюю передачу и ретировался, подняв руки, на три шага назад.

— Помню, было дело лет эдак десять назад. Напал на меня по ночи за огородами…

— Маньяк?

— Ой, мама, да если бы?! Так, хвастался больше. Еле-еле потом уполз, горемычный. Говорят, откачали его…

Не дожидаясь продолжения скользкой темы, я напомнил Бабе-яге об избушке. Наша бодрая старушка вернулась в реальный мир, сунула два пальца в рот и издала протяжный разбойничий свист.

С ближних сосен и ёлок посыпалась хвоя, кусты пригнулись, туман развеялся так, словно его и не было. А уже через каких-то пять-шесть минут в лесу раздался треск веток, и протискивающаяся бочком-бочком избушка на курьих ножках встала перед нами, как Сивка-Бурка! Нет, лучше как лист перед травой, потому что Сивка-Бурка та ещё капризная скотина. Ну вы помните…

— Избушка-избушка, стань к лесу задом, ко мне передом! — топнув ногой, приказала Яга."

"Бревенчатая старушка, бодро сминая мхи и лишайники, остановилась на ать-два, высоко, по-гренадёрски поднимая куриные ноги. Бабка полезла по лесенке к дверям. Стукнулась лбом. Выругалась. Извинилась за несдержанность, пнула дверь ещё раз, убедилась, что заперто изнутри, и обернулась к нам:

— Это чёй-то? Нешто опять дьяк пархатый на чужой печи как у себя дома устроился?

Да кто бы спорил, гражданин Груздев и не на такое способен.