Черный меч царя Кощея

Ей-богу, мы бы так и ушли, если б не Митя…

— Ой, Никита Иванович, а как же вы его без уздечки-то поведёте? Вона в стойле висит, серебром да каменьями самоцветными украшена. Ужо сниму…

— Митька-а, не сме-эть!

Поздно. Как помню по сказке, к уздечке должны были быть привязаны какие-то тонкие нити, активизирующие колокольчики, бубенчики, гусли и даже трубы."

"В общем, меньше чем за минуту на конюшне такой оркестр загрохотал, что проснулась вся округа. Набежавшие мужики с вилами взяли меня в кольцо, а на прижавшего уши «пёсика» с бантом на шее даже не обратили внимания. Этот нахальный увалень, как всегда, выкрутился, мне же в одиночку пришлось держать ответ за всё…

О дальнейшем развитии событий вы вполне могли бы догадаться сами. По крайней мере, лично меня не покидало ощущение дежавю. Вот разве что царь Тимур был совсем не похож на царя Дормидонта. Этот венценосный государь был довольно моложавый человек, худой, как велосипед без рамы, лысеющий со лба, с длинной восточной бородкой и нервно дёргающимся веком.

— Вор? Конокрад? Казнить! Немедля! Тут же, при мне, самым жестоким образом, чтоб другим неповадно было, а чё?!

— Угу, — тупо согласился я, уже догадываясь, во что впрягся. — Может, договоримся?

— Может? Это как? Это вопрос был? Да непременно договоримся, ежели хочешь голову на плечах сохранить! А куда тебе без головы, вор конокрадский? Некуда! Договоримся-а…

Этот самодержец захотел в обмен на коня распрекрасную девицу Василису Прекрасную из соседнего царства. Родную дочь неуступчивого царя Никодима.

Не знаю, для каких целей, ну уж явно не баловства ради, в этом мире все подряд только и стремились к законному, а значит, материально выгодному браку. Подозреваю, что и царь Тимур был намерен таким образом оттяпать себе полцарства соседа.

Огромная территория — два гектара, полдеревни, один мосток через ручей и треть непроходимых болот с мухоморами. Ну, у богатых свои причуды…

— Чё молчите на меня, Никита Иванович? — первым полез мириться мой младший сотрудник, когда меня вытолкали за ворота.

— Я не молчу.

— Молчите.

— Митя, если я тебе отвечаю, то как же я молчу?!

— Обиженно, — пояснил он, приседая, чтоб мне было удобнее влезть на его спину. — Чё вы сразу, как этот…

— Как кто?

— Как не родной! Стока вместе пережили, стока соли съели, стока дел распутали, стока преступников повязали, а вы на меня дуетесь из-за одного косяка разъединственного…

Я прикусил нижнюю губу, чтоб не зарычать, и постарался мысленно досчитать до десяти. Обычно это помогает. Но в этом случае уже на цифре восемь в памяти поочерёдно всплыли сто двадцать шесть Митиных косяков только за последнее время.