Любовные утехи русских цариц

А второй: „И как же такая лилипутка детей мне нарожает“, — ибо, как известно, такие браки заключались по политическим соображениям и с целью получения наследников. Ничего! Обошлось! Элеонора нарожала Генриху пятерых детишек, в том числе знаменитого Максимилиана, а чтобы своим малым ростом специально двору глаза не мозолить, исполнив свой гражданский долг, рано из жизни ушла, скончавшись в возрасте 31 года.

И мы справедливо считаем, что абсолютно прав был французский король Генрих IV, любивший позировать, но требовавший от художников полного сходства с оригиналом. А то что же это получается: читаем мы у историков о необыкновенной красоте Анны Австрийской, любовники ну прямо в обморок от ее прелестей падали, тем более что прелесть была весьма оригинальной: родившись в знойной Испании не брюнеткой, как полагалось этой расе, а совершеннейшею натуральной блондинкой, она неизменно возбуждала охи и ахи! Но не в этом дело. В описаниях мы читаем о ее необыкновенной красоте, а с портрета на нас смотрит этакая дородная дама с тройным подбородком на коротенькой шее, отвислыми щеками, весьма широким „картофельным“ носом, распухшими устами и выпученными, как у жабы, глазками и демонстрирует действительно прекрасные ручки. Но где же здесь красота, у этой неприятной уродины? — спросим мы. А может, художнику слишком мало заплатили и он постарался по-своему отблагодарить королеву? Во всяком случае, всех сомневающихся мы отсылаем в Версаль взглянуть на ее портрет кисти Норцета.

Посылать на рассмотрение портреты невест и на их основании судить о кандидатке — последнее дело! Влюбившись в портрет и согласившись на бракосочетание, Карл II, увидев невесту Катерину Браганзу, завопил: „Это же не женщина, а летучая мышь“. Вот наивный, он что, хотел, чтобы художник ему прислал портрет летучей мыши? Эдак никогда бы до супружества не доходило между империями в ущерб международной политике. И мы считаем, что совершенно правы те короли-отцы, которые вообще не считались с мнением своих женихов-сыновей. Главное — политика. Так, отец Генриха VIII, того, который потом в отместку будет шесть жен иметь, а двоих предаст смертной казни, как с писаной торбой носился с женой своего умершего сына Катериной Арагонской — и думал, куда ее пристроить, только чтобы приданого не отдавать: то ли самому на ней жениться, то ли сына женить. Решил — женить сына. А через несколько дней без слов отобрал у него ее, решив не женить. Но тот, уже вкус к вдовушке брата почувствовав, взял и женился, как только отец благополучно скончался.