Любовные утехи русских цариц

Словом, по принципу взаимного притяжения отрицательных и положительных полюсов любовь их пышным цветком на виду всего королевского двора расцветала. Жена его, заброшенная подобно Екатерине II, плачет и жалуется своей доброй свекрови Анне Австрийской, что, дескать, ваше величество, боюсь я, как бы от всех этих любовных увлечений короля левый инфант не родился, на что Анна, разумная женщина, хотя и кокетка в молодости, логично ее утешала: «Никогда внебрачный ребенок короля не станет инфантом, тогда как вы, моя дорогая, можете дать королю законного инфанта и без непосредственного его участия». Понимаете, дорогой читатель, на что она намекала? Вот, значит, какие нравы царили во французском дворе, и никто «об упадке французских нравов» не расписывал. Наоборот, из-под пера литераторов душещипательные истории вышли о неземной любви Людовика XIV к уродливой де Лавальер. Поскольку любвеобильный король, отлюбив Генриэтту и изрядно накупавшись с нею в Сене, переметнулся и влюбился по уши в эту самую де Лавальер с кривыми ногами и, как влюбленному юноше пристало, по ночам мучился и даже от любви в подушку слезы лил."

"Здорово пошаливал и французский король Генрих II, отказавшись на какое-то время вообще от всякой физической связи со своей законной женой Екатериной Медичи, поскольку его лояльность по отношению к куртизанке Диане Пуатье так далеко распространялась, что не допускала возможности никаких, кроме нее, половых связей, даже с собственной женой. Пока двор не начал свое возмущение выражать и беспокоиться о будущем монархии. Что королю делать оставалось? Поплелся в спальню жены, а потом так до любовных утех разохотился, что шестерых детишек с королевой наплодил, но все почему-то, кроме королевы Марго, какие-то чахленькие и дефективные родились.

А Людовик XV что вытворял со своей провинциальной полячкой Марией Лещинской? Эта Золушка была так покорна и умственно ограниченна, что, кроме терпения от измен мужа, ничего больше не имела. В спальню, правда, к ней супруг хаживал, и даже, в отличие от обычая королей, спали супруги в одной кровати, и Мария Лещинская ни за что одна уснуть не могла. До поздней ночи мужа-короля дожидалась, в шаги его вслушиваясь, когда он от своей маркизы Помпадур возвращался, но только за тем, чтобы быть поцелованной в лобик. После сей процедуры король поворачивался на другой бок и спокойно засыпал. Но и эту ничтожную ласку Мария Лещинская принимала как величайшую щедрость, заявляя мужу, что так его безумно любит, что готова на все, даже с христианским терпением будет выносить и почитать всех его метресс.