Любовные утехи русских цариц

Придворные, конечно, подражали монархам. И чем удивительнее свита, тем лучше. Придворными лакеями в королевских домах становились обезьяны — герцогиня Барбара Кливленд сделала обезьянку своим пажом, у баронессы Дедлей чай подавал одетый в расшитую золотом ливрею огромный павиан. Политически развитая графиня Дорчестер ездила на заседание парламента в карете, на запятках которой дружно стояли три павиана. Но герцогиня Чели еще дальше продвинулась при дрессировке этого животного: у нее павиан, как хорошая камеристка, натягивал ей чулки. И все-таки все эти диковинки не затмили пышного великолепия ледяного дома Анны Иоанновны. Но это было уже последнее грандиозное зрелище ее царствования. Ровно через девять месяцев она скончалась в возрасте сорока восьми лет.

Официальная версия гласила — от скорбута, но отчего на самом деле — мы не знаем. Жизнь она вела умеренную, ночь в день, как царица Елизавета Петровна, не превращала, вином, как царица Екатерина I, не увлекалась, распорядок дня был точный: раннее вставание, завтрак, обед, ужин — в свое время. Постами и чрезмерной любовью себя не изнуряла, а вот все-таки умерла, не прожив и пятидесяти лет. Вечером села с семейкой Бирона ужин откушать, вдруг почувствовала колики, а дальше все пошло с молниеносной быстротой: отнялась левая нога, какой-то странный паралич и… Если бы это были времена Нерона, мы непременно делали бы упор на отравление. Но локуст у Анны Иоанновны не было, а гадать на кофейной гуще мы не собираемся. Никто, кажется, еще не исследовал тщательно, отчего это русские царицы умирали вечно от желудочных колик и очень уж внезапно?

Умерла, словом, Анна Иоанновна, скажем прямо, не очень талантливая русская царица, во всем посредственная, не сделавшая России большого зла, как и добра, впрочем."

"Тем не менее зла все-таки было больше, чем добра, ведь правителями в России на долгие годы стали немцы. Русское царство, приобретенное Петром и превращенное в могучую империю, превратилось в третьеразрядное немецкое герцогство. Европейская дипломатия хозяйничала в Петербурге, как у себя дома.

Особенно исключительного ничего в царствование Анны Иоанновны не произошло, но таинственным и неразгаданным явлением явилось то, что предшествовало ее смерти.

«За несколько дней до смерти Анны Иоанновны караул стоял в комнате возле тронной залы. Часовой стоял у открытых дверей. Императрица уже удалилась во внутренние покои, поскольку было за полночь, так как государыня имела обычай рано ложиться спать. Офицер, несколько уставший за день, теперь собирался сесть на стул, чтобы немного подремать.