Любовные утехи русских цариц

Вот какую запись сделал датский посланник при петербургском дворе Юст Юль в своем дневнике 19 ноября 1701 года: «Все карлики и гости собрались у царского дома рано утром. Всех карликов было 62 человека. Их по приказу царя собрали со всей России. Петр I резвился свадьбой карлов. Жених шел впереди вместе с царем. Одни карлики напоминали двухлетних детей, другие четырехлетних с непомерно огромными, несоразмерными головами. Третьи похожи были лицом на дряхлых стариков»[127].

Собрание шестидесяти двух карлов Петром по всей России, «маленько» натешив царя, преследовало, однако, совсем другую цель. Царю, вникающему абсолютно во все мелочи жизни, необходимо было знать, не происходят ли в России те кощунственные безобразия, нелегальным, конечно, путем, которые испокон веков практиковались в Китае, где процветали «фабрики уродов», превращающие здоровых малолетних детей в карлов и уродов для потехи. Вот один из образчиков создания карла:

«Чтобы сделать из человека хорошую игрушку, надо приняться за работу заблаговременно. Человеческое лицо превращали в маску. Останавливали рост. Перекраивали ребенка наново. Это была целая наука. В Китае с незапамятных времен существовало искусство, которое следовало бы назвать отливкой живого человека. Двухлетнего или трехлетнего ребенка сажали в фарфоровую вазу более или менее причудливой формы, но без крышки и без дна, чтобы голова и ноги проходили свободно. Днем вазу держали в вертикальном положении, а ночью клали набок, чтобы ребенок мог спать. Дитя росло, таким образом, только в ширину, заполняя своим стиснутым телом и искривленными костями все полые места внутри сосуда. Это выращивание в вазе длилось несколько лет. По истечении известного времени жертва оказывалась изуродованной неисправимо. Когда убеждались, что эксперимент удался и что урод вполне готов, вазу разбивали, и из нее выходило человеческое существо, принявшее ее форму»[128].

С этого момента участь такого урода предопределена. Его дорого продадут, и он до конца жизни будет потешать знатных мандаринов XVII, XVIII веков — отличавшиеся особой пышностью дворы не допускали возможности существования свиты без диковинных ее экземпляров! Кто только ее не составлял: ручные львы, тигры, павианы, разнообразные обезьяны всех мастей и величин, карлы, уроды. Это было престижно. Очень скупой и экономный до парадокса французский король Людовик II, ходивший в потрепанном трико и замызганной шляпе, дрожавший над каждым экю и самолично проверяющий счета даже по расходу на лампадное масло, делал уступку этой статье расхода. У него были и львы, и медведи, и тигры, и слоны. Он говорил: «Правителям следует иметь этих диковинных зверей. Нам, королям, собаками должны служить львы, а кошками — тигры»[129].