Любовные утехи русских цариц

Появились в моде китайские искусственные цветочки, на материал нашиваемые, Анна Иоанновна тут как тут — подавай их ей в первую очередь. По всем китайским аукционам самолично ходила и там, как купец какой, рьяно за низкую цену боролась наравне с прочей охочей до диковинок массой народной и всегда что-нибудь новенькое во дворец приносила. Издала такой вот указ, чтобы все придворные выискивали для ее личного, домашнего зверинца диковинных зверушек. И потекли в зверинец Анны Иоанновны разные обезьянки, крокодильчики и прочая животная нечисть. Всем место находилось. Вот только не знала она, что делать с девятью присланными из Египта верблюдами. Порешила Бирону на конюшню их поставить. Как они ужились там с четырехстами его лошадьми, трудно сказать. Бирон, поскольку из конюшенной семьи вышел (дед его был конюхом) и лошадок очень любил, и против верблюдов не возражал."

"Верблюды были неговорящие. А Анна Иоанновна любила животину говорящую обыкновенным, русским человеческим языком. И вот тому же неутомимому в поисках диковинок Салтыкову летит в 1739 году такое вот письмо Анны Иоанновны: «Уведомились мы, что в Москве, на Петровском кружале стоит на окне скворец, который так хорошо говорит, что все люди, которые идут мимо, останавливаются и его слушают, того ради, имеете вы оного скворца купить и немедленно сюда доставить»[116].

А когда привезенный скворец-вундеркинд почему-то не желал толковать с государыней на русском языке, она ничего, не осерчала и смерти его не предала. Это вам не Иван Грозный, который хотел изрубить на мелкие кусочки присланного ему в подарок из Персии слона, не пожелавшего, вот дерзкий, стать перед ним на колени.

Следует отметить, дорогой читатель, что во все времена у царей ли, королей ли, императоров ли существовала неистребимая тяга к необыкновенным животным. Чтобы это было что-то диковинное. Так, Клавдий Тиберий снискал расположение своей последней жены Агриппины, которая потом все же не постеснялась его отравить, тем, что прислал ей в подарок белого соловья. Пел он не хуже своих сереньких сородичей, но окраску, конечно, имел необыкновенную. Друг Тиберия Нарцисс, зная склонность Агриппины к неведомым зверушкам, подарил ей говорящего дрозда, выговаривавшего слова так же чисто и понятно, как будто он был попугаем. Сам Тиберий имел любимого ящура. Сестра Клавдия Тиберия Ливия хвалилась необыкновенно злющей обезьяной-воровкой. У Германика была черная белка. У Августа был пес Тифон, а французский король Людовик XIV обязанности собеседника возложил на свою собачку, спаниеля Баловницу, которую бросал на колени своей возлюбленной Лавальер, говоря: «Этого общества вам должно хватить» — и уходил в соседнюю комнату не к такой скучной любовнице — Монтеспан.