Любовные утехи русских цариц

Прежде всего — долой затворничество! Что это за порядок такой — русские царицы носа из своего терема высунуть не могут. Как прокаженные какие из-за решетки на мир и людей смотрят и в церкви ото всех сторонятся. Софья первая начинает устраивать свои театральные представления. А в церкви стоит на виду у всех, прятаться от людских глаз не желает. Дух в нее какой-то непокорный, по-видимому, вселился. Любовника, женатого причем, себе взяла — Василия Васильевича Голицына. Ребеночка, сына от него прижила. На воспитание, конечно, в чужие руки, как принято было — все честь по чести, — отдала. Этот факт биографии царевны Софьи потом на разные лады писателями использован будет, конечно, с примесью соответствующей фантазии. И наиболее достоверно это сделал И. Лажечников. Любовные письма Голицыну почти открыто писала: «Свет мой, братец Васенька, — читаем мы в одном письме. — Здравствуй, батюшка мой, на многие лета! А мне, мой свет, не верится, что ты к нам возвратишься, тогда поверю, когда в объятьях своих тебя, света моего, увижу»[58].

Распрямила, словом, крылья для любви и не пожелала чувство свое, богом отринутое (с женатым ведь связалась), скрывать. Наоборот, считала любовное чувство выше всяких там церковных брачных церемоний, потому как уговаривала жену Голицына в монастырь уйти и благородной любви не мешать. А та мнется, бедная, стыдно вроде, на пятый десяток летков перешагивает: уже и сын взрослый и женатый, и внуки появляться начали. А она свое: «Офелия, пардон, Авдотья, иди в монастырь!» Ибо царевна Софья, от матери своей Милославской унаследовав властность непомерную, любовником делиться не желает. Хочет иметь этого сорокавосьмилетнего мужчину, обремененного плачущей женой, сыном и внуками, едино в свое собственное и безраздельное пользование. Ну, как-то там Голицын с грехом пополам «удобрухал» свою семейку и даже с сыном не рассорился, ибо тот, смышленый, понял, какие корысти можно будет извлечь из такой ситуации. При дворе вознамерился на большой должности служить. Ошибся малость. Просчитался в своих расчетах. Только один всего внук Василия Голицына при дворе Анны Иоанновны закрепится, да и то — ха, ха — шутом! А всю семейку сошлют в Сибирь, но это потом будет. А сейчас, удовлетворив свое сексуальное чувство, а потому внутренне уравновешенная, царевна Софья предпринимает энергичные шаги, чтобы самой править. Значит, так: долой там женские занятия вроде чтения церковных книг, слушания старушечьих сказок и вышиванья! Хватит бабским делом заниматься, хотя прекрасный ею вышитый ковер в покоях умершего батюшки на креслах лежит. Пора, однако, иголку на меч сменить.