Царевичи

Они закопошились в районе крестца, переползая по пояснице, рассредоточиваясь по всему телу. Пот струился градом… Платье прилипло к груди и спине.

Вот тебе и ночь Иван Купалы… Самая кошмарная в моей жизни. И еще неизвестно, доживем ли мы до утра…

– Если к приезду Шаха вы ничего не вспомните, ребятки, мне терять уже нечего. Перед смертью хорошенько ее выебу, – горячая липкая ладонь скользнула в вырез моего платья, приподняв грудь. – А ты насладишься зрелищем, щенок. М? – нелюдь выкрутил мой сосок, заставив давиться унижением вперемешку со страхом.

Я протяжно заскулила.

– Я тебя переломаю. Ты и так уже не жилец, – не сводя с меня покрасневших обезумевших глаз, Миша не говорил – рычал, хватая воздух маленькими рваными глотками.

Он сотрясался всем телом, пытаясь освободиться от оков. Бесновался, пожирая меня затуманенными кровью нереальными зелеными омутами… Царапая ладони, я лихорадочно кивала, глядя на него во все глаза.

Вдруг Барин осклабился. Вторая его ладонь пробралась в вырез моего платья…

– Обслужишь папочку, цветочек? Прямо сейчас.

33

Я дернулась, пытаясь вырваться из его мерзких лап.

– Ну, чего испугалась? – И вновь этот дикий пробирающий до костей хохот. – Память вдруг вернулась? Ну же… Расскажи, где твой щенок прячет товар, и тебе ничего не будет! – этот нелюдь обдал мою шею своим зловонным дыханием.

– Я тебя предупредил, – впервые я не сразу узнала голос Миши – он буквально звенел от ярости.

– Барин… Кое-какие траблы! – ворвавшись к нам, зачастил кто-то из бандитов.

Они все были для меня на одно лицо. Память категорически отказывалась запоминать детали их облика.

Толкнув меня в сторону грязной раскладушки, Барин недовольно уставился на подельника:

– Что за хуйня?

– Пошли… – дёргано кивнул очередной амбал.

Господи, сколько же их здесь?

– Ну, пошли! – хмыкнул мучитель. – Не скучайте, ребятки, я скоро вернусь…

Дверь за ними закрылась, и помещение погрузилось в кладбищенскую тишину. Я забилась в угол и, прижав колени к туловищу, обняла себя, стараясь не обращать внимания на нараставшую боль в висках.

Чувствовала Мишин взгляд, однако не могла заставить себя на него посмотреть. Каждая клеточка тела пульсировала страхом.

– Это прием психологического давления. Сломать. Надавить на болевые точки, – его сиплый голос эхом отскакивал от стен. – Все будет хорошо. Даже не сомневайся. Таким образом они пытаются нас разговорить.

– Ты реально веришь, что все будет хорошо? – как заведенная, я сжимала и разжимала одеревеневшие пальцы.

В ушах до сих пор стоял омерзительный смех этого монстра.

– Вики. Я верю, он не подведет.

– Но где же он? – подняв голову, постаралась сфокусироваться на обезображенном лице близнеца.

– Не знаю.