Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Ваня отодвигается от меня и отворачивается. Кажется, на меня обиделись, и не только на меня, раз на “отца-молодца” тоже не смотрят.

— Вы соврали.

— Прости, Вань, — касаюсь его плечика, — милый.

— А ракета? — он надувает щеки.

— Не настоящая, — Адам массирует переносицу. — Но вот пони очень даже настоящий.

— Какой пони? — недоуменно спрашиваю я.

Я всего ожидала, но не того, что Адам заговорит о пони. Что происходит? Он бредит?

— В мини-конюшне.

— Ты о чем?

— О маленькой коротконогой лошади для ковбоя, — Адам проводит двумя пальцами по правой брови. — По паспорту она — Конфетка, — смотрит на меня исподлобья, — мило, правда?

— Ты купил пони? — в тихом изумлении уточняю я.

— И мини-конюшню построил, — невозмутимо отвечает Адам. — Хорошо, не я, а пять крепких мужиков, но я немного поучаствовал. Забил пару гвоздей для приличия и загнал занозу в палец.

Ваня сидит с открытым ртом, позабыв о серьезном разговоре о ненастоящем космонавте и о том, что папа обидел маму. Да и его обида уже растаяла. Щурюсь на Адама и медленно выдыхаю, когда лицо схватывает вспышка боли. Он был готов к тому, что будет поднят вопрос о нашей лжи, и пони — это отвлекающий маневр, который затмит ракету и его прилёт из космоса.

— Пони? — шепчет Ваня.

— Да, но я не вижу на твоей голове ковбойской шляпы, — Адам переводит на него наигранно строгий взгляд. — Где ты ее потерял?

Ваня медленно сползает с дивана, пятится и с восторгом кидается к дверям, не в силах сдержать ликующего визга.

— Сукин ты сын, — шепчу я.

— Что это в твоем голосе? — подается в мою сторону и ухмыляется. — Восхищение от обиженной упрямой девочки, которая тоже мечтала о пони?

— Да ты сам обиженный мальчик, — цежу я сквозь зубы.

— Но ты пока меня не восхищаешь, Мила.

— А у меня нет такой цели.

— И очень зря, — встает и шагает прочь. — Советую, как отец, тоже пойти и навестить Конфетку, — оглядывается с насмешкой, — тебе, как матери, важно разделять с ребенком хорошие моменты его жизни.

Глава 32. Воспитали мерзавца!

— Ты этими хорошими моментами испортишь его! — кидаюсь за Адамом, который резко разворачивается ко мне. — Избалуешь! Делаешь второго себя?

— А, может, я воспитаю в нем ответственность за живое существо, за которым надо ухаживать, убирать, заботиться? — с издевкой приподнимает бровь. — Такое в твою голову не пришло? Хватит меня демонизировать, Мила.

— Ты хочешь убрать меня в сторону!"

"— Как и ты меня, — приближает свое лицо к моему. — Но я не отойду в сторону. Не теперь, Мила. И нам придется дружить.

— Я не хочу с тобой дружить!

— Наконец-то ты призналась, что хочешь большего, чем просто дружбы, — недобро щурится.

— Козел, — цежу я сквозь зубы.

— Да хорош, — Адам обнажает зубы в самодовольном оскале.