Бывший папа. Любовь не лечится

- Зачем ты солгал? Почему взял на себя ее вину?

Мои вопросы звучат с претензией и обидой, а я сам не спешу размыкать рук и отстраняться от папы. Как недолюбленный маленький мальчик, наслаждаюсь нашим теплом и прячусь от невзгод в родительских объятиях. Мне не хватало этого контакта. Всегда не хватало. И, судя по тому, что отец меня не отталкивает, ему - тоже.

- Так будет лучше для нашей семьи, Назар, - убедительно произносит, слегка похлопывая меня по спине. По-мужски, не пересекая Богдановский барьер. Подумав, уточняет: - Для твоей семьи, для будущего, для внуков… Так будет лучше, - повторяет как мантру.

- Не надо прикрывать мать. Хватит! – невольно перехожу на грозный рык. - Она должна получить то, что заслужила.

- Нет, остановись, - упрямо качает головой. – Не смей.

Делаю глубокий вдох, чтобы остыть. Отстраняюсь, беру отца за плечи, чтобы посмотреть в потухшие, обрамленные морщинами глаза.

- Почему?

- Все гораздо сложнее, - пространно отвечает, не вдаваясь в детали. Каждое слово приходится вытаскивать из папы клещами.

Меня раздражает сложившаяся ситуация и добивает его молчание. Я опять на грани срыва, но на помощь приходит Надя. Ее ласковый голос мелодией разливается по палате, утихомирив бурю внутри меня.

- Егор Натанович, расскажите, как это произошло, - мягко просит, хотя в ее состоянии должна кричать, истерить, ненавидеть все, что связано с моими родителями. Но она другая. Ангел в нашей грешной семье. – В свою очередь, обещаем пойти вам навстречу.

- Надя! - укоризненно прикрикиваю на нее, но командный тон барахлит. Я не могу ругать жену или отчитывать, не умею. Она знает, что я никогда не пойду против нее. – Вот уж не думал, что вы сговоритесь и окажетесь в одном лагере, - обреченно усмехнувшись, я накрываю лоб ладонью, пальцами надавливая на виски.

Подсознательно сдаюсь.

Устал… Внутри меня выжженная пустыня. И если мой единственный оазис хочет выслушать правду, то мне остается лишь подчиниться.

- Егор будет молчать, вы же его знаете, - доносится женский голос со стороны входа. - Лучше я сама все объясню…

Сажусь вполоборота, испепеляя взглядом возникшую на пороге маму. Наблюдаю, как она подходит ближе, оставляет пакет с лекарствами на тумбочке у кровати. Косится на Надю, приветствует ее скупым кивком – и прячет глаза.

Стыдно?

Поздно…

Мать работает в клинике вместе с отцом, а в свое время настойчиво убеждала Надю наблюдать здесь беременность. Теперь ясно, почему… Недаром жена категорически отказалась от ее помощи, самостоятельно выбрав роддом. Как же она была права… Только мы не учли мощные, разветвленные связи Богдановых. Точнее, я все прекрасно понимал, но думал, так будет лучше. Надеялся, что друг семьи, заслуженный акушер-гинеколог с опытом работы не причинит вреда Наденьке и ребенку.