Коллекция бывших мужей

— А-а-а! — раздраженно махнула она ручкой, но снизошла до пояснений: — Я объяснила ему, что наша милиция работает из рук вон плохо, коррупция и разгильдяйство расцветают пышным цветом снизу доверху во всей структуре. И, разумеется, растолковала, что надо больше работать, искоренять вопиющие недостатки. А он мне ответил, что, если возьмется помимо ловли преступников что-то там еще искоренять, его жена узнавать перестанет, потому что дома он будет появляться раз в год, а то, глядишь, она и вовсе пристрелит его из его же табельного пистолета. И добавил со смешочком: давайте я просто тихонько всяких убийц ловить буду, а с вопиющими пусть другой кто разбирается. — И возмутилась очередной раз: — Я же говорю: мерзавец!

По дороге из Рощина в город Башкирцев в лицах передавал нам их разговор с бабушкой, и мы втроем хохотали так, что пришлось срочно останавливаться и съезжать на обочину, чтобы отсмеяться и не попасть в аварию. До наших друзей, знакомых и Альбининого кафе мы с Ильей в тот приезд так и не дошли — поздно вечером ему позвонили… и все по обычной программе — ночным самолетом он стремительно улетел в Москву. А то, что Илья работает в полиции, мы вообще не афишировали — лишнее это и для его работы, и для нашей жизни в целом."

"Нынче же Башкирцев и приехавшие с ним ребята были представлены как присланные Матвеем Петровичем для защиты внучки его знакомые из неопределенных силовых структур. Версия для всех, а уж как Илья там с Марчуком и его начальством договариваются и чем меряются, меня не касается.

Пока господин Башкирцев уплетал, постанывая от удовольствия, свой ужин, наши девушки расстарались насобирать нам с собой всего самого вкусного, и парней не забыли, им тоже перепало от щедрот, но и припрягли их перетаскать все упаковки, термоса и контейнеры с продукцией к Башкирцеву в машину.

А я вдруг поняла, что устала совсем как-то тяжело, слабость подкралась незаметно, но определенно расположилась во мне надолго и основательно.

И, конечно, Башкирцев тут же заметил эту перемену, не успела я и лицо соорудить улыбчивое, чтобы не выдать своего состояния, попрощался со всеми и, подхватив меня под локоток, вывел из кафе.

— Домой, домой, Кира Андреевна, и отдыхать! — как тяжелобольной, говорил он мне, подсаживая на сиденье своего джипа.

Ехали мы молча, каждый в своих думах, и только когда оказались в квартире и в четыре руки расставили все припасы в холодильнике, я спросила:

— Расскажи, что узнал? У тебя есть версия?

— Пока рано говорить, — уклонился он от прямого ответа. — Завтра кое-что еще проверят местные опера, я посмотрю, что они нароют, и, может, появится уверенность в моей версии.

— Ты подозреваешь кого-то? — не могла остановиться я.