Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

— Значит, все, что было до этого, не показательные выступления блудного папаши?

— Нет.

Он больше ничего не спрашивает. Да ему и не нужно. Все, что было интересно, он узнал.

Мы сидим на лавочке, между нами остается расстояние. Молчим, каждый думает о своем. Потихоньку успокаиваемся. Сашка быстро вытирает слезы и отворачивается от меня, смотрит в сторону, но сидит рядом.

— Прости меня, Саш, — говорю твердо.

Сын оборачивается и глядит на меня холодно:

— Это ты у матери прощения проси. За то, что бросил. За то, что предал. За то, что она тянула все сама столько лет. В лепешку расшибалась, на себя забивала, не видела ничего хорошего — за это проси.

Сашка бьет больно, но заслуженно, и я могу только порадоваться тому, что он за Ингу стоит горой. Пусть меня ненавидит, я сам разберусь с этим, но во всей этой ситуации Ингу рикошетом не должно задеть.

— Просил и буду просить еще не раз. А сейчас прошу у тебя, Саш.

Сын смотрит на меня внимательно, а после улыбается кривой, слишком знакомой мне улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.

— Прощаю. А теперь пошел нахрен.

Да, я бы ответил так же.

Сашка встает и идет обратно, но я перехватываю его за руку и дергаю на себя:"

"— Ненавидь меня, посылай нахрен и рассказывай всем, какой я мудак, но знай: что бы ты ни сделал, я больше никогда не исчезну из твоей жизни.

Он вырывает руку:

— А ты спросил, нужно ли мне это? — спрашивает с вызовом.

— Нет. Потому что мне нужно это, Саша. Мне нужен мой сын.

Он открывает рот, хочет что-то сказать, но ничего не получается. В конце концов разворачивается и быстрым шагом идет обратно. Я иду рядом с ним, шаг в шаг. Он меня не гонит, но и не разговаривает со мной.

Возле кафе стоит Инга, на руках у нее Женька, которая, видно намаявшись, уснула.

Разина смотрит на нас испуганно, но на ее лице появляется облегчение, когда к ней подходит Саша и сухо говорит:

— Все хорошо, мам, — а после отводит глаза, чтобы она не увидела, какие они заплаканные, а потом вообще отходит в сторону и рассматривает витрину магазина, будто там есть что-то очень интересное ему.

Но Инга, конечно же, замечает красные глаза сына.

Я подхожу к ней и забираю спящую Женьку:

— Давай ее сюда, она же тяжелая.

— Женька навпечатлилась и вырубилась, я ничего не могла поделать, — переводит взгляд с Саши на меня и обратно.

— Спасибо тебе, Инга, — говорю тихо.

— Как все прошло?

— Я пока не понял, — поджимаю губы. — Но я хотя бы объяснил ему, кто настоящий злодей в этой истории.

Инга кивает. Не спорит и не переубеждает.

— Никит, мы сейчас уедем в новый дом, — она что-то недоговаривает, но я не требую. Пока. — Дай мне время, я поговорю с ним. Да и Сашке остыть надо.

— Я понимаю, — соглашаюсь. — Пожалуйста, я хочу знать, где вы, я хочу видеться с Сашкой. Вы нужны мне.

Разина тяжело вздыхает:

— Дай нам время.