Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

Я отдаю Герману пиджак, беру свое пальто, а Эми надевает куртку и не глядя на отца ныряет на заднее сидение автомобиля, с грохотом захлопывает дверь.

Папа хмурится:

— Вот так шоу. Поехали, Тамила, — берет меня под руку и тянет к машине. — А ты, Герман, иди внутрь. Ирма увела эту женщину в кабинет директора.

Папа тянет меня на себя, и последнее, что я успеваю сделать, это ухватиться за холодную руку Германа и сжать ее.

В дороге молчим. Мама бросает назад косые взгляды, но ничего не говорит. Папа лишь вздыхает.

Когда мы с дочерью входим в квартиру, Эми прячет лицо, отворачивается. Она уже успокоилась, теперь пошел откат и осознание того, что наговорила лишнего.

— Беги в ванную, — предлагаю я. — А потом спать, да? Или хочешь чаю?

— Нет, — бросает быстро. — Я спать.

Пока в ванной комнате льется вода, я переодеваюсь в халат, иду на кухню, все-таки ставлю чайник. Я сейчас не усну, а так хоть руки займу.

Эмилия сидит в ванной долго, а когда выходит, ее глаза выглядят еще более красными, чем были до этого.

— Пойдем, — беру ее за руку и веду к себе в спальню.

Сажаю на пуф перед зеркалом. Эми старательно отводит глаза, чтобы не смотреть на себя. Я же быстро расчесываю мокрые пряди и принимаюсь сушить ей волосы.

— Ты так делала последний раз, когда я была классе в пятом, — улыбается опухшими от рыданий губами.

— Это потому, что после ты стала страшно самостоятельной и не подпускала к себе, — я тоже улыбаюсь грустно.

— Так глупо, да? — она все-таки поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

— Нет, не глупо. Ты выросла, тебе показалось, что мама тебе больше не нужна. Что ты такая взрослая и можешь все сама. Все нормально, Эми.

Когда я откладываю фен и расчесываю волосы, Эми спрашивает робко:

— Она правда беременна?

— Не знаю, — закусываю губу. — Это еще предстоит выяснить.

— Папа обиделся, — снова хлюпает носом.

Убираю расческу и провожу ладонью по голове дочери:

— Не переживай. Папа все понимает. Завтра вы поговорите с ним, и мы вместе во всем разберемся.

Эми кивает и поднимается с пуфа, обнимает меня:

— Я люблю вас.

— А мы любим тебя, — целую ее в висок.

Дочь засыпает быстро, видимо, сказывается эмоциональное напряжение.

Я же допиваю чай беру в руки телефон. На экране сообщение от Германа:

«Как она?»

Перезваниваю ему, Гера отвечает после первого же гудка.

— Тами. Как вы?

— Все хорошо, Герман, — усмехаюсь невесело. — Если это вообще можно так назвать. Эмилия успокоилась, спит. Переживала, что наговорила лишнего.

— Я не виню ее, все в порядке.

— Я ей так и сказала. Герман, что с Инессой?

— Выпроводил ее домой с водителем отца. Разговаривать с ней бесполезно, она несет какую-то чушь. Я договорился с Родионом. Завтра поедем с Инессой к нему в больницу на УЗИ. Пора закончить этот фарс. Надо было раньше это сделать.