Ребёнок для бывшей

Сердце всё ещё колотилось, но теперь я мысленно ругала себя за то, что успела за доли секунды напридумывать чёрт-те что.     

- Хорошо, что вообще домой пришла, - процедил Ян, когда я вешала в шкаф лёгкое пальто.    

- О, это очень хорошо, я с тобой согласна, - усмехнулась и, взяв сумочку, уже было направилась к дверям спальни, когда на моём предплечье сомкнулись пальцы Сереброва.    

Причём такой хваткой, которую вполне можно было обозначить, как «стальная».     

Переведя взгляд сначала на руку мужа, потом на него самого, я вскинула брови. Выражение моего лица - я могла в этом поклясться - наверняка было очень и очень искренним. Сказать, что я удивилась - значит, не сказать ничего.   

Подобных телодвижений в мой адрес Ян никогда не делал, даже если вдруг мы с Ленкой куда-то забредали после киношки, или концерта, скажем, и я возвращалась домой позже обещанного. Поэтому мне только и оставалось, что натуральным образом шокироваться.    

- Кто это был? - потребовал Серебров ответа, мотнув головой в сторону окна, выходящего во двор.    

Понятно, значит, он видел, как меня провожает Михаил.   

- Я же сказала, что сегодня у меня деловая встреча, - отчеканила я, предпринимая безуспешную попытку выпростать руку.     

- Хм… очень интересно. Теперь все деловые встречи заканчиваются почти в полночь, и с них приезжают подшофе? - зло ухмыльнулся Ян.     

- Ну, я же верила тебе, когда ты списывал всё на аврал на работе, - растянула я губы в ответной «милой» улыбочке. - Так что теперь твоя очередь.     

Мы стояли и смотрели друг на друга с такой палитрой, чувств, написанных на лицах, что у меня по позвоночнику бежала ледяная змейка ужаса. Какие эмоции в этот момент испытывал Серебров, я не знала, но подозревала, что не самые приятные.    

- Ясно, - проговорил он тоном, в котором сквозили разочарование и усталость.     

А потом Серебров ушёл. Просто направился в прихожую, где через пару минут за ним закрылась входная дверь.   

Я же разревелась. Горько, но без рыданий. На этот раз я оплакивала не чужую смерть, а свою собственную. Потому что мне казалось, что в момент, когда вскрылись тайны Яна, какая-то часть меня погибла навсегда.

Ночью меня разбудил судорожный всхлип-вздох из темноты:   

- Ма-а-ам! Мне плохо…      

Я подскочила, как ужаленная, а сердце тут же застучало в висках. Казалось, только недавно забылась беспокойным сном, и вот стряслось что-то ужасное.     

На пороге стоял Кирилл. Я намеренно не выключала ночник - отчего-то совсем не хотелось оставаться в темноте - поэтому в его свете сразу стало заметно, насколько сын бледный.    

Бросившись к нему, я тут же приложила руку к его лбу. Он был горячим и липким от пота.    

- Что случилось? - хрипло выдохнула, подхватывая Кира на руки и укладывая на нашу с Яном постель.