Бывшая сводного брата

— Этот бой станет последним в твоей карьере, — озвучивает то, что я и без него понимаю. Ради жизни пусть и сводного, но все равно брата, придется на это пойти.

Я в засаде. Не могу отказаться. Не могу сдаться. Не могу проиграть.

У моего проигрыша слишком высокая цена. Это непозволительная роскошь, которой я при всем желании не позволю произойти.

Буду драться до последнего. Буду стоять, пока ноги от бессилия не прогнуться. Не отступлю ни на шаг!

— Спасибо за веру в меня, — подмечаю с сарказмом. — Поддержка что надо! Прям нет слов!

Тренер отходит на пару шагов, берет бутылку воды, делает несколько глотков.

— Максим, не дури! — снова пытается достучаться до здравого смысла. — Ты на пустом месте загубишь себя.

— У меня выбора нет, — признаюсь сокрушенно. — Понимаете? — смотрю на мужчину, не прячу глаз.

Придется рассказать ему правду. Он единственный, кто способен помочь.

— Мой сводный брат связался с Карателем, — произношу имя того, кто держит весь город под колпаком. Ни один даже самый мелкий воришка ничего не сможет сделать без его на то согласия. Глаза тренера округляются от удивления.

— Насколько давно? — спрашивает спокойно и сухо. Но по тону вижу насколько он зол.

— Не знаю, — признаюсь честно. — Но когда я переехал к Ольховским, Яр уже по уши погряз.

— Почему мне не рассказал об этом раньше? — вновь принимается донимать меня вопросами.

— Потому что не сразу разобрался кому могу доверять, — ухмыляюсь. Выходит жалко. — Ярослав сын своего отца. Его ждёт пост руководителя огромнейшей корпорации, но из-за дурости он может все потерять, — начинаю перечислять доводы и приводить аргументы. — Если так случится, то его отец будет мягко говоря крайне опечален. А вместе с ним и моя беременная мать. Она сейчас на позднем сроке, но ей волноваться ни в коем случае нельзя. Иначе будет все очень печально. У мамы с сердцем проблемы, врачи в принципе не в восторге от того, что она решилась рожать.

— Значит ты подставляешь себя, лишь бы с твоего сводного братца сняли долги? — тренер не скрывает своего удивления. — Не проще ли у Ольховского-старшего попросить денег и все перекрыть?

— Я подставляю себя ради здоровья и безопасности своей матери и ее ребенка, — правильно расставляю акценты. — Они единственные родные люди, что есть у меня.

Тренер молчит. Смотрит на меня не моргая. Суровое выражение лица, строгий взгляд.

Я сижу перед ним. Он единственный, кто сможет вытащить нас с Яром из передряги. Только Тарас Ильич способен помочь.

— Ты уверен, что Ярослав не повторит предыдущих ошибок? Что он исправится и за старое не возьмётся? — вжимает меня своим пытливым взглядом в скамью.

— С чего вдруг? — щурится. Он мне не верит.