Вираж бытия

И, распахнув дверцу, начал доставать содержимое. Оружие, деньги, ценности, бумаги… Заодно вручив главному чекисту страны, составленную им опись и краткую аналитическую выжимку. Когда же Фрунзе закончил извлекать содержимое, поясняя, на Дзержинского было страшно смотреть. Лицо перекошено. Сидит ссутулившись, схватившись за голову руками. И чуть покачивается.

– Меня тоже проняло, – произнес он, подсаживаясь рядом.

– Но почему? – тихо прошептал Феликс.

– Что почему?

– Почему он это сделал?

– У меня две гипотезы. Первая – банальная борьба за власть. Вторая – сворачивание дел и подчистка хвостов.

– Чего? – нахмурился чекист.

– Ты ведь в курсе, что мы, когда делали эту революцию, брали деньги откуда могли? Хоть у черта лысого, хоть у самого Сатаны. Под любые обещания.

– И к чему ты это говоришь?

– Владимир Ильич выполнять эти обещания не спешил. А вот некоторые – очень даже. В том числе и потому, что хотели обеспечить себе теплое местечко где-то на солнечном берегу Ниццы. Перед этим развалив все к чертям собачьим.

– Этого не может быть… Нет! Свердлов не мог быть предателем революции!

– Не можешь противостоять? Возглавь. Это старинный принцип, которым, среди прочего, пользуются элиты Великобритании вот уже несколько веков. А о том, сколько в партии еще во времена подполья было провокаторов ты и сам знаешь. Они ведь откуда-то брались?

– Но Свердлов…

– А ты не задумался чем все это время занимался Коминтерн? Выводил куда-то на неизвестные счета огромные деньги. Вроде как на мировую революцию, но ни ты, ни я этого достоверно не знаем.

Феликс промолчал. Лишь остро взглянул на Фрунзе.

Долго молчал.

Очень долго.

Наверное, минут пять. И наконец спросил:

– А почему ты считаешь, что я не в деле?

– Портрет Свердлова.

– Что с ним не так?

– Ты бы никогда не держал в своем кабинете портрет того, кто пытался убить Ленина.

– Ты кому-нибудь еще говорил об этой находке?

– Ты шутишь? Кому? Зиновьев – очевидно наследник Свердлова. Троцкий все развалит. Ему вообще ничего поручать нельзя. Он только рушить горазд.

– А Сталин?

– Ты знаешь, почему Ягода, верный пес Свердлова, перешел под теплое крылышко Сталина? Чем ему Зиновьев не угодил? Я – нет. Поэтому единственный человек в нашей стране, кому я решил довериться – это ты. Промахнулся – и все, я труп. Тихо исчезну или умру от какой-нибудь нелепой болезни. А если нет, то…

– Что?

– Ленин в те тревожные дни не зря скрыл преступление Свердлова. Тогда это могло расколоть партию и привести нас к поражению. Но сейчас, я думаю, самое время…"

"Глава 8

1926 год, май 7, Москва

Михаил Васильевич осторожно приблизился к двери.

За ней находилась небольшая лаборатория, что по его распоряжению организовали в Биохимическом институте Наркомздрава РСФСР. Еще в декабре.