Мера бытия

Печатала она вслепую, поэтому коптилку не зажигала, экономя капли дефицитного керосина:

«Серёжа, наверно, огорчится, но я не смогла встретиться с Катей Ясиной. Правда, девушка-дежурная любезно рассказала, что Катя долго болела, а сейчас поправилась и приступила к служебным обязанностям. Завтра схожу ещё раз. Я написала Серёже письмо. Молюсь за него и надеюсь, что он скоро будет на ногах.

Каждый день интенсивнейшие обстрелы. Сегодня был обстрел шрапнельными снарядами.

Это такой снаряд, начинённый внутри металлическими шариками. Он предназначен для поражения живой силы. Живая сила для фашистов — это мы — полумёртвые от голода ленинградцы. Они даже таких нас боятся.

Я видела, как от здания исполкома уносят убитую женщину. За носилками шёл мальчик лет пяти, закутанный в платки, как матрёшка. Он не плакал, потому что ленинградские дети разучилась плакать.

Иногда я спрашиваю себя: если ли у немцев совесть? Люди ли они? Ведь в городе дети, женщины, старики, и немцы это знают. Не могут не знать. Господь призывал нас любить людей и ненавидеть только их грех. Но как? Как заставить себя шагнуть в милосердие, если глаза видят абсолютное зло?

Сегодня знакомая сказала мне, что в Вырице есть старец — отец Серафим. Каждый день с утра до ночи он коленопреклоненно стоит на камне и молится за нашу победу. Благослови его молитву, Господи, ибо мы пропадём без Твоего заступничества.

Цены: хлеб 500 рублей буханка, папиросы 6 рублей 1 штука. По-прежнему хлеб — золотая валюта».

Когда листы дневника перекочевали в папку, Варвара Николаевна пошевелила угли в печурке и достала два кусочка хлеба, отложенных для ужина.

Один кусочек она сразу положила в рот, а второй оставила, чтобы продлить удовольствие, отщипывая по крошечке, уже лёжа в кровати."

"Навалившаяся усталость пудовой тяжестью притягивала голову к диванной подушке. Было слышно, как в пустой кухне шуршат крысы, которые обнаглели до такой степени, что совершенно не боялись людей. Вчера они с главредом ходили на дом к одному писателю и застали его лежащим на полу с обглоданными ногами. Крысы грызли живого человека! Хорошо, что удалось отправить писателя в больницу. Сказали — попробуют вылечить.

Варвара Николаевна положила рядом с собой кочергу — оружие от крыс — и моментально провалилась в сон. В чёрной дыре, куда она попала, ритмично бухали снаряды. Бум! Бум! Бум! Спутанная мысль о бомбоубежище заставила глаза открыться. Но мерные удары доносились не с улицы, а со стороны лестничной клетки.

— Иду! Сейчас открою. — Задрожавшими руками Варвара Николаевна поправила волосы, точно угадывая, что за дверью стоит Ефим Петрович.