Мера бытия

Покосившись на шофёра, она выбрала момент, когда он напряжённо следил за дорогой, и шепнула:

— Мы ленинградское правительство снабжаем, так что, дорогой Егор Андреевич, попрошу соблюдать строгую секретность.

Да, именно так Василиса и сказала — ленинградское правительство. Егор Андреевич подошёл к буфету и достал из альбома фотографию дочери. Она была сделана на последнем курсе мединститута. Любонька поступила учиться в медицинский, а Василиса-Клюковка на курсы учётчиц.

— Ты понимаешь, Люба, — торопясь поделиться с дочерью, Егор Андреевич беззвучно зашевелил губами, — там, в подсобном хозяйстве, есть всё-всё. Куры, утки, гуси. Я видел, как для членов горкома партии в местном санатории накрывают столы. — Он перевёл дыхание. — Да, Люба, там работает санаторий. А на столах… — Перечислить, что стояло на столах, Егор Андреевич не смог и заплакал колючими злыми слезинками. — Там в подсобном хозяйстве даже ромовые бабы выпекают. Ты представляешь, Люба, дети с голода умирают, а они ромовыми бабами закусывают! Коммунисты, Люба, коммунисты! Слуги народа!

Крупная дрожь протрясла его тело от головы до пяток. Чтобы не уронить фотографию, Егор Андреевич положил её обратно и гордо вскинул голову:

— А курицу я отдал Алевтине Бочкарёвой, той, что в квартире Гришиных живёт. У неё две малявки, пусть детей кормит, а мы, старики, и так поскрипим. Ну не могу я есть эту курицу, не могу.

После немого разговора с женой и дочкой Егора Андреевича отпустило.

Пусть сытые в блокаду живут как хотят, это дело их совести и чести. Надо забыть, выбросить из головы лишнее, не завидовать, не желать зла, не осуждать. Главное осознавать, что каждый человек поставлен на своё место и с каждого спросится по-своему.

А Бочкарёва эта — молодец-баба, не дала умереть своим девчонкам, сберегла.

Перекинувшись от Бочкарёвой, мысли побежали по привычному кругу проблем домоуправления. Хоть и маленькое хозяйство, а важное. Это как в лампадке огонёк поддерживать, чтоб теплился, а не гас. Дрова заготавливать надо? Надо. За семенами Лёньку пошлю, когда он с завода придёт. Обход Кузовкова сделает, чтобы народ о субботнике оповестить.

Он задумался: почему в русском языке нельзя сказать «я победю» или «я побежу»? Егор Андреевич пожал плечами и ответил сам себе:

— Потому что «мы победим», и в этом вся соль.

* * *Всё-таки Сергея зацепило. Когда он доволок немца до своих, сзади раздался взрыв снаряда. Сергей почувствовал сильный толчок в спину и вспыхнувшее внутри горячее пламя, от которого в голове стало звонко и пусто.

— Санитаров давай, у нас раненый! — зычно закричал сержант орудийного расчёта. — Эх ты, пень-колода!

Этот пень-колода, обросший косматым изумрудным мхом, чудился потом Сергею всю дорогу до госпиталя.