Мера бытия

Одетая в добротное пальто с кроличьим воротником, дамочка стояла возле грузовика и шумно спорила с шофёром. В пылу ссоры она негодующе всплёскивала руками и притопывала ножками в меховых ботиках.

Поражённый цветущим, не блокадным видом женщины, Егор Андреевич замедлил шаг, и в этот момент она обернулась и закричала:

— Егор Андреевич, миленький, неужели это вы?!

Моментально забыв про шофёра, женщина подскочила к Егору Андреевичу и затеребила его за рукав. На улице было ещё довольно темно, и он не сразу вспомнил, где видел её лицо, а вспомнив, ахнул:

— Василиса? Клюковка?

Он помнил её маленькой, крепенькой девчушкой-первоклассницей, которую за яркий румянец сразу же окрестил Клюковкой.

Василиса зарделась:

— Ещё не забыли?

— Конечно, нет.

Егор Андреевич хотел сказать, что не забыл всех подруг своей Любоньки, но в груди вдруг стало горячо и больно. Он судорожно сглотнул:

— Ты знаешь, что Люба погибла на Халхин-Голе?

— Знаю. Наташа Лаптева сказала, я её встретила перед войной.

— Это та Наташа Лаптева, которой я бант завязывал?

Тёплое воспоминание растопило льдинки боли, и он улыбнулся.

Василиса рассмеялась:

— Да, да, та самая.

Она хотела ещё что-то сказать, но шофёр высунулся из машины и вежливо кашлянул:

— Василиса Ивановна, мы опаздываем.

— Ой, правда, мне пора. — Василиса бросила быстрый взгляд на наручные часики, сверкнувшие золотом, и внезапно предложила:

— Егор Андреевич, поехали со мной в Мельничный Ручей, я вам курицу подарю.

Упоминание курицы показалось настолько диким и нелепым, что он не понял:

— Какую курицу, ты о чём, Клюковка?

— За Клюковку отдельное спасибо! Приятно вспомнить школьные годы, — Василиса проворно забралась на сиденье и подвинулась, — а курица самая обыкновенная, ощипанная, но не потрошёная. У вас есть с собой пропуск?

— Конечно есть, я же управхоз, — потрясённо ответил Егор Андреевич, думая о том, какое огромное богатство плывёт к нему в руки. Ощипанная и непотрошёная курица была сродни чуду."

"Всю дорогу до Мельничного Ручья Егор Андреевич упорно думал об этой обещанной курице. Презирая себя за слабость, он пытался отвлечься и расспрашивал Василису о жизни, о домашних, но перед глазами всё равно лежала на блюде курица с запёкшейся коричневатой корочкой и лужицей вытопленного жира. А если разделать курицу на порции, то можно растянуть мясо на целый месяц, благо на улице стоит мороз. Варить понемножку, по чуть-чуть, и приправлять бульон крупкой.

Откуда у Василисы курица, он спросить не решился, деликатничал, но Василиса бесхитростно рассказала, что работает экспедитором в подсобном хозяйстве.