Мера бытия

Под бомбёжками и градом пуль к пробоинам спешили дорожные бригады наводить мосты и стягивать льдины. Сергей видел обмороженные лица рабочих с клочьями кожи на щеках, и ему казалось, что он слышит, как от тяжести канатов у них трещат кости. Показывая места объезда, вдоль дороги метались девочки-регулировщицы. Их бы накормить да дать поспать. Он подумал, что не может представить девушек в лёгких платьях и туфельках.

К Ленинграду Сергей подъехал совсем измученный. Чтобы прийти в себя, ему пришлось заскочить в столовую и выпить стакан чаю. Талонов на сахар у него не было. Он жадно глотал пустой кипяток, жидко подкрашенный несколькими чаинками.

Съесть сушку из кулька в кармане он не мог. В Ленинграде еда не лезла в горло. Сэкономленную сушку он сунул в руки какому-то парнишке лет десяти, бессильно стоявшего у стены бомбоубежища. В награду достался долгий изумлённый взгляд, от которого у Сергея дрогнули руки, и он судорожно протянул ещё одну:

— На, возьми.

Потом по указанному в наряде адресу он долго искал коменданта Бабочкина и нашёл его спящим под лестницей, заваленным грудой пыльных шёлковых тряпок, как потом объяснил Бабочкин — театральным занавесом.

Спецгрузом из Ленинграда оказалось чёрное пианино, заботливо укрытое чехлом из старых одеял. Вдобавок к инструменту прилагался пианист — маленький смешной человечек с чёрной щетиной и в детской лыжной шапочке с красным помпоном. Когда Сергей предложил ему сесть в кабину, тот укоризненно посмотрел, как бы удивляясь, что можно не понимать самых простых вещей:

— Товарищ шофёр, я не могу принять ваше предложение. Я должен следить за инструментом. Чтобы вы знали: музыкальный инструмент для артиста — это часть его самого. — Он развернул к Сергею кисть руки и пошевелил длинными пальцами с обкусанными ногтями, изображая гамму. — Чтобы ни случилось, я должен быть рядом. И прошу вас ехать аккуратно — завтра нам выступать на фронте.

Пианист первым вскарабкался в кузов, с суматошным напряжением следя за погрузкой, а потом уселся на тюк с вещами:

— Я готов, поехали!

— Вам надо завернуться в одеяло, а лучше в два одеяла, они в углу кузова, — сказал Сергей, поняв что уговоры пересесть в кабину бесполезны. — Если не возникнет поломок, то останавливаться по дороге не будем.

Сделав круглые глаза, музыкант оглянулся на пианино и молитвенно сложил руки:

— Умоляю, товарищ шофёр. Умоляю! Только без поломок!"

"Сергей вёл машину так нежно, что не разлил бы стакан молока, поставленный на капот, и всё же пианист остался недоволен. Уже в Кобоне, полумёртвый от холода, он с осуждением сказал:

— Молодой человек, вы везли нас как телегу с дровами.

* * *В январе и феврале сорок второго года от истощения погибло 199 187 человек. На февраль приходится большая часть этих потерь.