Сначала было весело

Хруст ветки за спиной. Боковое зрение улавливает стремительно приближающийся силуэт. Не успеваю ни обрадоваться, ни испугаться. Широкая, как ковш экскаватора, ладонь опускается на плечо.

Ойкнув, проседаю под тяжестью.

– Не рыпайся! – рокочет в самое ухо, давя тугой теплой волной на барабанную перепонку. Вторая ладонь сжимается на локте.

– Пусти, – предательские слезы наворачиваются на глаза. Ноги становятся ватными. – Пожалуйста, пусти.

– Конечно, – бьет по нервам бас, – потом.

– Попалась, – приплясывает Вольдемар. По его подбородку катится вязкая слюна, а в глазах пляшут искры. Страшные, безумные.

– Ты, – следует лаконичный ответ.

– Отпустите! – визжу я.

Мощная ладонь зажимает рот, накрыв при этом лицо по самые глаза.

Извиваясь, пытаюсь вогнать в нее зубы.

Но удерживающие меня руки не дают такой возможности. Вместо этого встряхивают, словно куль с мукой.

А уже в следующий миг вместо ладони на лицо ложится дурно пахнущая тряпка.

Дыхание перехватывает. В глаза словно молотого перца насыпали.

Сознание куда-то уплывает…

Руки безвольно опускаются.

Окружающий мир проявляется, словно снимок в ванночке с реактивами. Из непонятной мешанины светлых и темных пятен фрагментами проступает картинка.

Грубо обтесанная каменная стена, возникающая где-то за головой и уходящая ввысь. Тусклая лампочка, которую настойчиво домогается то ли бабочка, то ли муха-переросток.

Приподнявшись на локтях, осматриваюсь.

Вырубленное в камне помещение отгорожено от коридора ржавыми прутьями, образующими решетку. Шишковатый потолок несет следы инструмента, вгрызавшегося в земную твердь. И это отнюдь не резец скульптора.

В голову приходит совершенно неуместный стих: «Томится в неволе орел молодой…» – звучащий, словно жестокая шутка. Черный юмор висельника.

Щиколотки что-то касается.

Стремительный рывок заканчивается на решетке. Любая мартышка позавидовала бы проворству и стремительности прыжка.

Перепуганная не меньше моего тварь улепетывает в противоположном направлении.

Облегченно вздохнув, пытаюсь разведать обстановку по ту сторону решетки.

Зазор между прутьями слишком узок, чтобы просунуть голову, поэтому удается рассмотреть лишь небольшой сектор тоннеля. Неровная стена без следов кладки, пыльные фонари под потолком, и все.

Ответа на этот вопрос нет.

Что случилось? Меня похитили? Зачем? Кто?

Вопросов множество – ответов нет.

– Эй! – в отчаянии бросаясь на прутья решетки, кричу я. – Выпустите меня!

Вздрогнув, делаю шаг назад. Я не ожидала ответа.

– Я ведь сказал, заткнись! – В голосе звенит злость.

– Выпустите меня! – не слушаясь здравого смысла, бросаюсь грудью на решетку, протягиваю руки на голос. – Выпусти…

Рык, топот и резкая боль, обжигающая просунутые сквозь решетку руки.